Ел он постно, спал жестко, все его на простоту тянуло. А из всех ихних нежностей только книжки любил.

Лотошился муравей сколько-то ден, а потом охнул, кругом себя желчью намочил да и лег на солнышко брюхом: пусть, мол, теперь другие поработают, а я мир устроил. Старатели.

Товарищи прикатили

На штабном автомобиле,

Про свободу рассказали,

Всем начальствам отказали.

Дадим барам порцию

Во свою пропорцию,

На колу нам тесно,

Отдавай, брат, кресло.

VI. ВЫБОРЫ И ВЫБОРНЫЕ

Коль мозгами шевелит,

Это будет большевик,

Коли мозгу вовсе нет,

Прозывается кадет.

А который выбирает,

Вовсе партии не знает,

Ему партьи все едино,

Только б войны прекратили.

Всему начальству штаны штопал, слова от него не слыхали. А теперь самый у нас первый говорун, «мы-ста да вы-ста». А если дело понять, такого выбирать не за что. В подполье-то и мышь геройствует. А ты нам таких выбирай, чтобы и при коте не потели.

Вон повыбирали больших людей, образованных,— один путей сообщения, другой земледелия, тот торговли, тот финансы. На все страны известные люди. А наш-то мужик: сам и дороги торит, и землю строит, и торговлей займается, и суд чинит, и войну ведет и с женой и с соседями, а теперь и с немцем. Один за все за правительство отвечает.

Повыбирали мы комитетчиков, а кто их знает, какие они за нас ходоки. Вон, говорят, в Питере один такой от солдат царя назад просил. Всем бы народом глядеть.

Ох, и тошно мне, дружочки,

Комитет обуза,

Полсапожки на шнурочках

По самое пузо

Комитет болтается,

По всем фронтам шляется,

Лучше б бар не корчили,

Скорей войну окончили

Слышать противно, как лодыри теперь рассуждать приучились. Поставь такого-то в управление,— коли добер, так, по себе судя, работу похерит навовсе; а коли зол тот ледащий, так кого ни то в палачи произведет, а сам глаз заплющит да на бархатах новых и разоспится.

Ну и мы не дураки, людей-то различать можем. По этому сомнению книги будут выпущены особые, в тех книгах большой урок будет: каких людей в управление выбирать.

Я сны теперь стал видеть особые: будто я всех рассуживаю или землю да дома отдаю. И так будто это с прохладцей, что теперь, думаю, и в яви не потеряюся.

Ты от меня голоса не жди, не выберу. Мой голос за того будет, что, от дела отвалившись, и снов с устали не видывает.

Уж ты Митя-Митенька,

Не ходи на митинги,

Как нам неохота

За тебя работать

Невдомек мне: вдруг выберут за приятельство, характер хороший. Я же все в уме держу, а ум-то чужому уху немой.

Батюшки, матушки,

Спелы груши, виноград,

Как поехал ваш сыночек

Депутатом в Петроград

Барышни-красавицы,

До свидания,

Как сижу я во дворце

В самом здании

Уж так-то я рад,

Выбирают в Петроград,

Уж я там, мальчишечка,

Буду князя чище

Им хорошо: самые важные дела делают, свободно туда-сюда разъезжают. А нас небось целой-то частью в Питер не пошлют. Вот мы и снялись сами.

Из простых многие теперь в лодыри подадутся. Особенно, которые говорить горазды. Слов нет, ихние разговоры на пользу; да только языку работа минуточка, а в одну такую минуточку на всю жизнь руки нежнеют.

Выборные которые уж и теперь за разговорами на труд времени не имеют. Пока-то только, что себя запускают, а чужими трудами не живут. А вот вызвонят языком места хорошие, как бы тоже немых людей не пооседлали.

Депутат надежа

Слова бабие,

На войну бы сам пошел —

Брюхо слабое

Забубённая головка

Ты, солдатский депутат,

Язычком-то чешешь ловко,

А до дела так не рад

Я некоторых теперь очень уважаю. Не пошли в выборные, с нами остались и пустякам не учат, а всё наиглавному — чтобы судьбы своей в чужие руки не отдавали.

Что-то не припомню, чтобы наша деревня в Думу выбирала; может, в ту Думу повыбраны мужики только богатые, такой нам Думы ненадобно Надежды не имеем, нам свою подавай.

Думе не верит, там, говорит, каторжники есть. А и всего-то там и ладного, что с каторги. Те хоть не холены, нашу тугу видят.

Не даю я, братцы, веры

Петроградскому эсеру,

На войну смущает,

Землю обещает

Эти, что в Думе, люди настоящие. Один за ними грешок есть — помещики все. А помещику до мужика рядом не стоится. Все через управляющего дорога.

Насажали в Думу бар,

А нам баре тот же царь.

В Государственную думу

Насажали толстосумов.

Эх, ты Дума-голова,

А мозгов не видно,

Приказала воевать —

Солдату обидно.

Теперь много здесь проявилось людей подходящих. Эти на сладкое не ласые. Всё до конца раскусили, никого, кроме рабочего человека, у власти не захотят. Этим верю.

Стану я голосовать,

В учредильню выбирать,

Выберу товарища

Со нашего пристанища

Здесь война покончилась,

Господа покорчились,

А солдатский депутат

По домам ведет солдат

Я тому теперь поверю, кто мира даст. Рядом-то с войной всё обман. И то и се, а самое-то главное напоследок. Этаким-то верить не приходится.

Депутатик-большевик

Самый лучший боевик,

С немцем не воюет,

Других врагов чует.

Ах и ох, не дай бог,

Агитатор без зубов,

Вкруг солдата кружится,

А с начальством дружится.

Наварила баба щей,

Соли недосыпала,

На солдатскую на шею

Офицеров выбрали

Почну щеголять,

Сапожки дерутся,

В комитет поручички

Нипочем берутся.

А намедни в Станиславов

Сам Керенский приезжал,

Ему нужно войны, славы,

Аж от жалости визжал.