Читаем Народ, да! полностью

И вот в хижине одного прорицателя вновь был созван совет вождей. Прорицатель сказал: «Я увидел священный сон и понял, что победить Атотархо сможет незнакомый нам человек. Он явится сюда, пройдя с севера на восток. Хайонвата встретится с ним в земле Мохауков, или Кремней, и вдвоем они восторжествуют над злом. Но для этого Хайонвата должен уйти от своего народа».

Вожди поверили словам пророка и не желали больше слушать призывов Хайонваты к единству в борьбе с Атотархо.

Семь дочерей было у Хайонваты. Все знали, как сильно он к ним привязан, как любит их и гордится ими. Люди были уверены, что, пока дочери живы, вождь не отправится в путь. Но, случись им погибнуть, глубокое горе смогло бы разорвать все узы, соединяющие его с племенем. И тогда, став свободным, он сможет уйти — считали люди, — чтобы в думах о благе народа забыть собственное горе.

Заговорщики-вожди решили использовать власть волшебства. Они обратились за помощью к Озино, знаменитому шаману. И вот через три дня первая дочь неожиданно заболела и умерла. Хайонвата был безутешен. Он сидел одиноко, уронив голову на руки, но никто не подошел, чтобы утешить его.

По воле злого Озино погибли и шесть остальных дочерей вождя. Горе Хайонваты достигло предела. Теперь уже никто не смел приблизиться к нему, ибо муки его были ужасны. Ничто не могло успокоить его, потому что разум вождя затмился мыслями о тяжком горе. И вот Хайонвата вскричал:

«Я отправляюсь в изгнание, я похороню себя в лесах, я сделаюсь лесным странником». И небо раскололось от отчаяния Хайонваты и отозвалось ударами грома. Люди поняли, что вождь решил покинуть их и отправиться в другие земли.

Хайонвата двинулся к югу и шел так три дня. По дороге встречал он деревья и рощи и всем давал названия. Однажды он расположился на отдых в роще деревьев — хикори. Увидев заросли тростника, он сделал из него три нитки волшебных бус — вампума — и сказал:

«Как поступлю я, если найду человека, равного мне в моей печали? Я утешу его, ибо покрыт он ночью и окутан тьмой. Я произнесу слова сострадания, и нитки станут словами, с которыми я обращусь к нему».

Он отправился дальше, повернул на восток и вскоре увидел на пути своем озеро, а на нем огромную стаю уток.

«Если я и вправду велик, — сказал себе Хайонвата, — я сейчас узнаю об этом». И он обратился к уткам: — «О вы, водоплавающие, поднимите воду на крыльях своих». И все утки внезапно поднялись в воздух, удерживая воду на крыльях. Переходя обмелевшее озеро, Хайонвата поднял со дна много красных и белых раковин и составил из них красные и белые нити вампума.

Утром седьмого дня Хайонвата повернул на юг. На лесной поляне увидел он хижину и нашел в ней приют. Здесь он поставил два столба с перекладиной, развесил на ней нитки вампума и сказал:

«Люди хвастают в пылу спора тем, что хотят совершить, и никогда не держат слова. Но если бы я нашел человека в глубоком горе, я снял бы нитки со столба и обратил их в слова утешения; они рассеяли бы тьму, скрывающую его. Воистину я сделал бы так».

Он приходил в разные селения и всюду повторял эти таинственные слова. Собирался совет, и вожди никак не могли истолковать смысла этих слов. Но вот на восемнадцатую ночь с юга явился бегун. Он сообщил о знаменитом мудреце — Деганавиде, что идет с юга, из страны Мохауков. «Мы знаем, — сказал он, — что навстречу ему с севера движется другой великий человек. Когда они сойдутся в стране Кремней, они установят Великий Мир». Выслушав посланца, вожди выделили для сопровождения Хайонваты почетную стражу и проводили его в путь.

Долго шли они и на двадцать третий день прибыли в страну Кремней; два человека провели Хайонвату к Деганавиде. Увидев вождя, Деганавида поднялся и сказал: «Младший брат мой, кажется мне, ты страдаешь в глубоком горе. Вождь своего народа, ты странствуешь в одиночестве. Останься жить здесь со мною, и я стану зеркалом твоей печали для жителей этих мест». Так Хайонвата нашел человека, заметившего его печаль, и остался. Деганавида отправился в свою хижину и вдруг услышал голос Хайонваты:

«Все бесполезно, ибо люди хвастают в минуту спора, но не держат слова. Случись с ними моя беда, я снял бы нитки раковин со столба, и обратился бы с речью, и утешил их, ибо блуждают они в глубокой тьме». Услышав это, Деганавида вошел в дом и сказал: «Младший брат мой, глазам моим стало ясно, что печаль твоя должна быть снята. Велики были гнев твой и боль твоя. Я попытаюсь снять с тебя печаль, чтобы разум твой отдохнул. Младший брат мой, я возьму для этого восемь ниток драгоценного вампума, ибо в речи моей будет восемь частей».

И он снял первую нитку со столба и держал в руках в течение своей речи. Постепенно он брал по одной нитке и в знак подкрепления своих слов вручал Хайонвате. И слова его с тех пор укоренились среди ирокезов, получив название «Восьми Утешений».