Катерина Сапьян

Нарочно не придумаешь!

Предисловие

Сибирь – это огромное пространство, протянувшееся от Урала до Дальнего Востока, от Северного Ледовитого океана до степей и гор Казахстана, Монголии и Китая. На этой территории живут разные народы, и каждый из них оказался здесь по своим причинам. Кто-то шёл в Сибирь, спасаясь от набегов воинственных соседей, кто-то – в поисках новых охотничьих угодий, а кто-то – за новой землёй и свободой.

Заселение степной части Западной Сибири активно началось в конце XIX века и, особенно, после строительства Транссибирской железной дороги. Тогда многие крестьяне из Центральной России, Беларуси и Украины целыми семьями переселялись на свободные сибирские земли, строили здесь свои деревни, приспосабливались к местному климату и сохраняли свою культуру и свой язык. Так на юге Сибири сформировался своеобразный котёл, где культуры и языки славянских народов перемешивались, и из этого получалось что-то своё, новое и уникальное.

Перед Вами книга, в которой собраны несколько рассказов о сельской жизни в 50-е-70-е гг. прошлого века в юго-западном углу Новосибирской области, там, где рядом сходятся Новосибирская и Омская области, Алтайский край и Республика Казахстан. Тут по плоским степям, поросшим ковылём и полынью, гуляют сухие ветры. Здесь зимой случаются сильнейшие метели, а летом часты засухи. И всё же, земли здесь плодородные, весна ранняя, озёра богаты рыбой, а звёзды по ночам такие яркие и близкие, что, кажется, залезешь на крышу – и рукой до них дотянешься.

Деревенька Ильичёво Краснозёрского района не какая-то конкретная деревня, а, скорее, собирательный образ, в котором местные жители найдут знакомые черты нескольких населённых пунктов. Сейчас и не разберёшь, что в этих рассказах быль, а что – вымысел автора. В одном можете быть уверены – эта книга про огромную любовь к Краснозёрскому району и людям, населяющим его.

Цоб-цобэ

Вэдьке скоро должно было семнадцать исполниться. Крепкая, с уже оформившейся фигуркой, она славилась среди подруг своим весёлым нравом, умением плясать до упаду и одинаково хорошо петь как русские, так и украинские песни. Вэдька была старшей в семье и единственной девкой. Мать одна воспитывала четверых детей – отца убили на войне. Хотя, воспитывала – это громко сказано. Воспитывать было некогда – просыпалась мать до восхода солнца, управлялась с домашней скотиной и уходила на работу в совхоз. Возвращалась оттуда поздно, едва поспевая к вечерней дойке, кормила скотину, и только после этого принималась за домашние дела. Дети большую часть дня были предоставлены сами себе, исправно исполняя возложенные на них обязанности – Вэдька ведала уборкой в доме и готовкой пищи, а братья её чинили заборы, мастерили корыта, огород вскапывали. Даже самый младший Ванятка был при деле – пас десяток гусят возле пруда.

Летом работы в совхозе было много, людей не хватало, и дети вместе с родителями уходили на посевную, потом на сенокос, а ближе к осени – на уборку урожая. В этом году Вэдьку весной отрядили работать на молоканку – возить бидоны с молоком от молоканки до сепараторной. Путь был не близкий, километров пять по степи. Коней на такое дело, конечно, никто не выделял. Кони были в большом дефиците и на вес золота, так что Вэдьке выдали бычью упряжку.

– Не буду я на быках ездить! – заупрямилась было Вэдька, – не справлюсь я с ними!

– Ещё чего удумала! – возмутилась баба Дуня, поправляя льняной платок на голове, – возьми Тишку с Мишкой, они спокойные. Ты, главно, следи, чтоб они коров не видели, а то упрут к стаду.

– Да где ж я коров-то найду, на молоканке-то, – буркнула себе под нос Вэдька.

Предполагалось, что баба Дуня её не услышит, но баба Дуня только называлась бабой, поскольку внуков уже имела штук пять, но слух в свои сорок пять лет не потеряла.

– Тю! Умная какая! – баба Дуня с усмешкой посмотрела на Вэдьку, – Иди, иди к Сорочихе, она тебе ярмо выдаст.

Спорить с бабой Дуней было бесполезно, так что Вэдька пошлёпала по грязи скотного двора к коровнику.

Коровник, дощатое длинное, серое и унылое сооружение, пах как и положено коровнику – навозом и мухами. Сорочиха, тощая и высокая баба, отыскалась не сразу, Вэдька обошла коровник на три раза, прежде чем высмотрела её в загоне.

– Чего тебе? – спросила Сорочиха.

– Меня баба Дуня послала молоко возить от молоканки. Сказала, взять Тишку и Мишку.

– Так бери!

– Ярмо дайте-то!

Сорочиха подобрала юбки, перелезла через забор и вместе с Вэдькой отправилась к коровнику.

Низкое утреннее солнце било им прямо в глаза. Пучки молодой майской травы не способны были прикрыть собой грязищу. На калоши налипло по килограмму влажной солёной глины.