В тамбуре скопилась очередь из ожидающих открытия туалета. Несколько рослых мужиков проводили нас недвусмысленными взглядами. Понимаю их: двое парней, один из которых к тому же с ирокезом, да еще и вместе в туалете, как минимум, вызывали подозрение. Но я плюнул на их провинциальные предрассудки.

 Контролеры больше не ходили. Электричка медленно подползала к Белгороду. Наш путь заканчивался. Я облегченно вздохнул, на что мой желудок ответил пронзительным стоном. Наши беды еще не кончились. Одна, по крайней мере, оставалась.

 На въезде в Белгород находилась очень красивая белая гора, образованная, по всей видимости, меловыми породами. Мы пронаблюдали ее в окно и радостно заулыбались, когда впереди показались стрелки подъездных путей, обозначающие близость станции. Еще через десять минут электричка остановилась.

 Мы спрыгнули на платформу и огляделись. Время приближалось к полудню, и высоко в небе висело теплое южное солнце. Сквозь нас текла толпа людей, следовавших к выходу с платформы. Я улыбнулся:

 - Доехали, наконец.

 Панк тоже осклабился:

 - Чуть не сдохли.

***

 Иногда стоит пересмотреть свои взгляды на жизнь. Например, начать выпивать вместо одной бутылки водки в день – две или перейти с легких наркотиков на более тяжелые. В общем, главное – не давать себе шансов стать таким же, как все.

Работа-2. (Глава 13)

«Куда бы ты не отправился, ты всюду будешь обязан

выполнять работу, которую считаешь неправильной.

Это основное условие существования жизни, тебя всюду

будут принуждать насиловать собственную совесть.

В определенные моменты каждое живое создание обязано

так поступать. Это всеобщий мрак, крушение мироздания,

проклятие в действии, проклятие, которое лежит

на всей жизни. В любой точке Вселенной»

Филип К. Дик «Бегущий по лезвию бритвы»

 Бывает, с бодуна можно выпить бутылку пива и упасть замертво, а можно в том же состоянии и при прочих равных условиях приговорить бутылку водки и отправиться за добавкой. Алкоголь вообще противоречивая штука: никогда не знаешь, где он тебе друг, а где – враг. Поэтому я решил не испытывать судьбу и не стал опохмеляться.

 К тому же я сжимал в руке ее. Черную метку. Идти в милицию с повесткой о явке ранним утром – несомненно, прекрасное занятие. Особенно с бодуна. Прекрасней может быть только собственная бесповоротная смерть в постели после недельного запоя. Меня бросало то в жар, то в холод. Но я целенаправленно двигался в пространстве.

 Физиологическое состояние было в высшей степени неопределенным. Словно я навсегда завис где-то между жизнью и смертью. Издержки образа жизни.

 Безжалостное солнце поднималось из-за домов. Возможно, оно должно было испепелить меня своим огненным взглядом по пути к не менее безжалостному следователю. Что ж – будь что будет – решил я.

 А все эта чертова дверь. Понимаешь ли, сосед Ботаника запер дверь его общежитской комнаты, когда мы пьяные спали внутри. А ключа-то у Ботаника по житейской привычке не водилось – он ему на хрен не нужен был. Естественно, мне захотелось выпить, когда я проснулся. Что же мне еще оставалось делать? Я прорезал в ней лаз кухонным ножом.

 Уничтожение чужой собственности согласно милицейскому протоколу. Ботаник-то слез, пообещав заплатить за дверь. А я наотрез отказался. Не в моих принципах идти на сделки с совестью. К тому же я находился на территории его общаги нелегально и был там известен, как злостный нарушитель спокойствия, посему мне прощения все равно не продали бы. Вот и взяли меня крепко за задницу.

 Ну да ладно. К черту всю эту лирику. Потому что вряд ли эти рассуждения хоть сколько-нибудь могли облегчить мою участь. Передвигать ногами было непросто, и все же я старался.

 И вот он – храм Фемиды. Злачное, надо сказать, место. Больше похоже на бункер или склеп.

 Я спустился по ступенькам в полуподвал, где находилась дежурная часть. Мимо меня прошагали двое заспанных ментов. Не менее заспанный мент сидел и в дежурке. Он посмотрел куда-то сквозь меня, когда я задал вопрос, куда мне пройти, потом подумал и велел ждать. Я отошел к стене и стал поглощать взглядом антураж милицейского отделения.

 Какие-то плакаты на обшарпанных стенах. Помятые обитатели. Мимо меня провели бомжа с опухшим от пьянки лицом. Ну и амбре он источал! Я поморщился.

 Денег нет ни копейки. Желания жить тоже. Зато есть эта повестка, и есть я здесь и сейчас. Расклад не самый впечатляющий – но все же. Я простоял, наверное, с полчаса. Обо мне забыли. Я снова подошел к дежурному и задал свой вопрос. Он посмотрел на меня так, словно только сейчас в первый раз увидел. Потом указал куда-то дальше по коридору.