Только соберешься по-человечески задепрессовать, подумать, какое вокруг дерьмо, инструкцию по вселенской тоске написать, как отовсюду начинают сыпаться разные приятности. Только тут начинаешь понимать: как же несовершенен мир.

По ту сторону чуда. (Глава 10)

«Будем смеяться, не дожидаясь минуты, когда почувствуем

себя счастливыми, иначе мы рискуем умереть,

так ни разу и не засмеявшись».

Жан де Лабрюйер

 Мое поколение особенное. Моему поколению на все плевать. Даже на то, что ему на все плевать, если вы понимаете, о чем я.

 Мое поколение не войдет в историю – ни при каких раскладах, да ему и плевать. Мы брошены в океан пустоты и барахтаемся в нем по мере своих сил, вот так. Кто-то выплывает, кто-то идет ко дну. Таково мое поколение. И еще мое поколение любит The Prodigy. То есть чудо. И я, собственно, тут не исключение.

 Проснувшись, я долго смотрел в потолок, глотая слюну. Голова была тяжелой – очередная абстиненция и только. Я привык. Играя с огнем, привыкай к постоянным ожогам. Хотелось в туалет, но сил встать не было. Я плавно запускал воздух в свои легкие, пытаясь прийти в себя.

 Внезапно я вспомнил. Черт, сегодня же рейв, на котором будут Продиджи – одна из горячо любимых мною команд! Мы с Доктором взяли билеты еще в начале августа. Я ждал этого события полтора месяца. И вот дождался – разбитый, в поту, с гудящей как эскадрилья взлетающих тяжелых бомбардировщиков головой. Нужно было что-то срочно предпринимать.

 Я повернулся набок, диван подо мной заскрипел. О, скрипучие диваны съемных квартир! Сколько же тел на вас спало, предавалось любви, просто трахалось, а, может, даже пыталось покончить с собой, вскрыв вены опасным лезвием? Вы все помните и скрипучими голосами пытаетесь поведать свои истории миру. За это я вас и ненавижу. Как и съемные квартиры, впрочем.

 Кое-как я встал, пошел в туалет и попробовал прочистить желудок. Не получилось – ладно. Я наспех умылся холодной водой и даже умудрился почистить зубы. Правда, от вкуса зубной пасты во рту меня все-таки своротило – еле успел добежать до сортира. Потом вернулся в ванную и закончил умывание.

 Оделся и пошел в ларек. Прежде всего, надо привести себя в чувство. Какое-нибудь светлое пиво с невысоким градусом должно помочь.

 На улице светило негреющее солнце сентября. Надвигалась унылая питерская осень. Я посмотрел на кроны деревьев – в них уже промелькивала узнаваемая желтизна – словно седой волос в шевелюре стареющего человека. Из-за домов задувал холодный ветер.

 В ларьке взял пару бутылок пива и пиццу – позавтракать тоже не помешало бы. Посмотрел на часы: половина одиннадцатого. Целый день впереди.

 Я решил сразу не идти домой, а посидеть на скамейке во дворе. Свежий воздух полезен.

 Вообще мною давно замечено, что, когда пьешь на природе – где-нибудь в глуши, вдали от больших промышленных городов, - редко испытываешь похмелье. На качество алкогольного отходняка, по всей видимости, напрямую влияет экология. Такие дела.

 Пиво улетело быстро. Тут не до эстетского смакования, прежде всего, я думал о здоровье души. Именно ей, заключенной в клетку злосчастного тела, приходилось хуже всего.

 На душе немного полегчало. Появилась некоторая легкость, которая могла стать отличным плацдармом для подготовки моего дальнейшего наступления на похмелье.

 Я решил повторить. В ларьке взял еще пару пива. Пиццу я так и не съел, поэтому ей по-прежнему отводилась роль моего завтрака. На сей раз решил все-таки пойти домой. Пора было уже и подкрепиться.

 Дома первым делом позвонил Доктору. Доктор ответил заспанным голосом:

 - Чего?

 - Не чего, а кого. Тебя.

 - А-а-а…

 Я открыл пиво.

 - Спишь?

 - Пытаюсь, но мне мешают. Будят тут всякие…

 Я включил электрическую плиту и поставил на нее сковородку.

 - Ну, не всякие, положим, а я. Ты не забыл?

 Я услышал в трубку, как доктор усиленно чешется.

 - Не забыл.

 - Тогда я часиков в пять к тебе подъеду, хорошо?

 - Давай, - и Доктор, по всей видимости, снова провалился в сон.

 Я налил подсолнечного масла в сковородку. Туда же положил пиццу – микроволновки у меня не было. К чему она? К чему вообще все в мире, если целому поколению на все плевать?

 Мы ищем любовь, смысл, ставим какие-то задачи, скачем на своих культях к каким-то целям, сходим с ума в четырех стенах съемных квартир – и все впустую. Потому что всем на все плевать. Я отхлебнул пива из бутылки.

 В окно ломилось тусклое осеннее солнце. Я подмигнул ему: недолго уж осталось. Нас всех ждет время печалей и вьюг. Время не проходящей ледяной тоски декабрей. Все это будет. Но потом. А сегодня – в отрыв.

 Мне не хотелось бы впадать в рефлексию, но она неугомонно преследует меня. Мысли роятся в голове подобно червям в гниющем мясе.

 Вот зачем мы живем? Что нас ждет впереди? По сути, мы – поколение без цели. Наши родители не смогли привить ее нам, так как сами потеряли свою.