Потом следуют сплошные провалы. Я их называю Черными Дырами. Последнее, что я еще смутно помню, - это то, как ухватившись руками за ограду балкона, я свесился ногами вниз и повис над бездной. Стоило отпустить пальцы – и я отправился бы в полет. В последний – дело происходило на четырнадцатом этаже.

 Мне что-то кричали, но я только смеялся в ответ. Я играл со смертью. Я вовсе не собирался умирать. По крайней мере, не раньше того, как окончательно добью свою печень. Я смеялся, смеялся, смеялся… Наверное, я – самый безумный из всех безумцев.

 Далее – одни провалы, которые превратились в одну огромную Черную Дыру. Видимо, я поддался на уговоры и вернулся обратно на балкон. И, конечно же, мы пили за мое воскрешение из мертвых… Все – больше ни черта не помню.

АЛКАШУ, КАК И НАРКОМАНУ, ПЛЕВАТЬ НА ТО, РАДИ ЧЕГО ОН ЭТО ДЕЛАЕТ.

УДОВОЛЬСТВИЕ?

 Весьма сомнительно. Попробуйте-ка попить неделю-другую – и что получите на выходе – НЕНАВИСТЬ, СТРАХ и ДЕПРЕССИЮ.

ДАЙТЕ-КА МНЕ ЧАШУ ГРААЛЯ – И Я ОСУШУ ЕЕ!

ДО ДНА.

 А вы что думали?

АЛКОГОЛЬ ПОЧТИ ВСЕГДА СНИЖАЕТ ВАШУ ВОЗМОЖНОСТЬ ДЕЙСТВОВАТЬ ЗАКОННО!

Божественная комедия. (Глава 2)

«Crede firmiter et pecca fortiter»

(Верь крепче и греши сильнее)

Латинская поговорка

 Философ шел по дороге и осмыслял свое существование. Существование напоминало Хиросиму или Нагасаки после американской бомбардировки.

 Похмелье. Воистину экзистенциальное состояние. Грани восприятия обострены, а реальность напоминает гнилой кабачок. К тому же болит голова и тем самым существенно осложняет процесс мышления.

 Где-то на кромке Я-бытия мелькнула робкая, размытая полупрозрачная мысль: нужно опохмелиться.

 От искры да загорится пламя. Философ ухватился за эту мысль как за единственно возможное решение в сложившейся ситуации.

 И тут же словно повинуясь его мозговому импульсу, в пространстве прямо перед ним возник круглосуточный магазин. Его витрины, памятуя о только что закончившихся новогодних праздниках, сверкали яркими гирляндами, мохнатились еловыми ветками и глянцево блестели снежинками, вырезанными из фольги. Философ направил свое материальное тело в него, тогда как дух его витал где-то далеко, среди тусклых звезд и осколков разорвавшихся галактик.

 Философ взял два пива и пачку сигарет. Продавщица с кислой миной на лице протянула ему покупки, одновременно сметая ладонью с прилавка мятые купюры вперемешку с копеечными кругляками, ее лицо было опухшим, а взгляд померкшим. Праздники прошлись по всем, - отметил про себя Философ и решил поскорее выметаться из этого негостеприимного места.

 На улице он сразу же открыл пиво и сделал несколько судорожных глотков. Пиво было теплым и, судя по всему, несвежим, но это не помешало Философу ощутить, как оно потихоньку вдыхает жизнь в его организм. Он достал из пачки сигарету и закурил.

 Его дух, поскитавшись по холодным дебрям Космоса, возвращался к нему. И хотя великий грек Платон считал тело могилой для души, именно в теле душа Философа чувствовала себя сейчас наиболее хорошо. Видимо, Платон имел в виду неопохмеленное тело – решил Философ.

 Он медленно двинулся в ближайший двор, неся в каждой руке по бутылке пива. Во рту дымилась сигарета. Существование уже не казалось ему таким бесперспективным как некоторое время назад. Воссоединившись, душа и тело обрели надежду.

 Посреди двора, в котором очутился Философ, был замерзший пруд, окруженный занесенными снегом скамейками. На одну из них, предварительно смахнув рукой шапку снега, и уселся Философ. Рядом с собой, словно волшебный талисман, поставил бутылки с пивом. Каждому человеку нужен специальный компас, который поможет ему не заблудиться на дорогах Мироздания, - так пусть сегодня им будут они, - подумал Философ.

 Ночь была морозная и звездная. Философ посмотрел на небо. Если бог есть, - подумал он, - то почему мне, его отдельно взятому творению, так плохо? Ведь я создан по образу и подобию его… Или ему тоже хуево?

 Первая бутылка улетела в снег, и Философ потянулся ко второй. Он порядком замерз, но пока что исходил из того, что здесь все же лучше, чем дома, среди постылых стен и гнетущей пустоты. Он закурил.

 Откуда-то из темноты материализовался пьяный субъект, еле стоящий на ногах. Его изрядно качало, и он периодически оступался и проваливался в сугробы. Поравнявшись с Философом, субъект остановился, с трудом повернулся к нему лицом и вперился мутным взглядом.

 Философ разглядел его. Это был старый опустившийся алкаш. Алкоголь разъел его лицо, превратив в розовую кашу из потухших глаз, поломанного в нескольких местах носа и седой щетины, в которой потерялись почерневшие потрескавшиеся губы.

 -За-закурить не найдется? – наконец изрек субъект.

 Философ достал сигарету и, брезгливо морщась, протянул ее алкашу. Интересно, его бог тоже создал по своему образу и подобию?