Читаем Наркомент полностью

Не было у меня домашнего номера Чернякова. Но утром, как только будильник в спальне пискляво возвестил о наступлении восьми часов, я оторвался от подушки, как подброшенный невидимой пружиной. Субботы в главном офисе за выходные дни не считались, и я знал, что столичная команда должна быть на рабочем месте в полном составе. По московскому времени было уже девять, следовательно, свежевыбритый Черняков, попахивая дорогим одеколоном и тостами с лососиной, уже занял свое место в персональном кабинете, лениво покачивался в своем гидравлическом кресле и листал вчерашние сводки на экране компьютерного монитора.

Марина, следившая за моим подъемом одним глазом, быстро закрыла его, притворяясь спящей. Верке, той актерствовать не пришлось, она проигнорировала будильник и продолжала видеть свои сны, уткнувшись лицом в подушку.

Да, сегодня утром нам будет трудновато смотреть друг на друга, подумал я. Будем вести себя, как нашкодившие детишки. Или как преступники, устыдившиеся содеянного. Память тут же высветила окровавленный топор, и я поспешил покончить со всяческими сравнениями.

Что было, то было. В данный момент меня гораздо больше волновало, что будет.

Вооружившись телефонной трубкой с антеннкой, я набрал номер офиса «Айса» и принялся прогуливаться по длинному коридору, нетерпеливо вслушиваясь в сигналы вызова.

– Фирма «Айс», доброе утро, – прожурчал наконец в трубке профессионально бодрый голосок секретарши.

– Доброе утро. Игорь Бодров беспокоит, Курганск. Леонида Александровича можно услышать?

– Игорь Михайлович? – воскликнула секретарша так счастливо, словно я был Дедом Морозом, который забыл заглянуть к ней на Новый год, а теперь вдруг объявился с подарками. – Мы вас уже обыскались! Телефон не отвечает, вы молчите. Леонид Александрович велел набирать вас каждый час.

– Вот и порадуй шефа, – предложил я.

– Минуточку, – пропела секретарша, – сейчас я вас соединю.

Следом за ней запел незабвенный Челентано, чья мелодичная хрипотца должна была напоминать клиентам об итальянской подоплеке фирмы. Вслушиваясь в знакомый с детства мотив, я свернул из коридора в комнату, которую видел до этого лишь мельком. Это было что-то вроде маленького тренажерного зала с несколькими механическими агрегатами, напольными весами и боксерской грушей, подвешенной к потолку. Сжав свободную руку в кулак, я от души врезал по бесчувственному мешку, вообразив на его месте далекого Чернякова. И в тот же миг его русский говор сменил итальянские причитания Челентано:

– Да? Я слушаю.

– Это я, Игорь. – Можно было и не представляться, но я умышленно тянул время, стремясь потрепать нервы Чернякову как можно сильнее.

– Да понял я, понял. Ты где?

– Неважно. Важно другое, совсем другое.

– Что ты имеешь в виду? – Его голос дважды дрогнул даже на этой коротенькой фразе.

– А вы не догадываетесь?

Последовала довольно длинная пауза, после которой Черняков предпочел переменить тему. Голос его при этом сделался невероятно фальшивым:

– Ты уже вышел на работу? Если приболел, то почему не известил руководство?

– Я не болел. Просто один ваш знакомый по фамилии Геворкян очень хотел меня убить, а у меня ответного желания умереть не было.

– Геворкян? Какой Геворкян? – Это прозвучало так неубедительно, что будь я председателем приемной комиссии театрального училища, Чернякову не светило бы там даже вакантное место мойщика сортиров.

Но мне уже надоело играть в кошки-мышки, пора было переходить к делу.

– Вот именно, какой Геворкян? – хмыкнул я. – Вчера утром его застрелили на бензозаправочной станции. Теперь товар находится у меня, я его полноправный владелец.

– Как так?

– А вот так!

Не было никаких сомнений в том, что Черняков неоднократно созванивался с покойным подельником и был в курсе недавних событий. Теперь нужно было преподнести ему ту же историю, но в своей интерпретации. Рассказать ему заранее заготовленную сказочку для взрослых. И я заговорил:

– Когда вы, Леонид Александрович, подставили меня со своей передачкой, я сначала хотел честно передать ее по назначению. Но Геворкян повел себя, как какой-то дикий горец. Стал людей убивать направо и налево, до моих близких хотел добраться. И я был вынужден принять ответные меры. Леха, тот парень, который якобы сбежал с сумкой, он был на самом деле моим сообщником. И мы с ним обвели всех вокруг пальца.

В трубке наступила тишина, прерываемая лишь трескучими разрядами на линии. Черняков принюхивался к приманке, пробовал ее на вкус.

– Напрасно ты это затеял, Игорь, – вкрадчиво произнес он после напряженной паузы. – Большие люди будут тебя искать. И найдут, не сомневайся. И тогда ты пожалеешь не только о своем поступке. Ты пожалеешь, что вообще родился на свет.

– Знаю, – вздохнул я. – Поэтому намереваюсь вернуть товар. Вам лично. Но мои мытарства должны быть вознаграждены. Я хочу, – недолго думая, я брякнул, – двести тысяч долларов. Сумка возвратится к вам в целости и сохранности. А я буду молчать.