— Довольно, — перебил его старикашка. — Крафт может достать все, что угодно. Но я должен подумать: стоит ли?

— А долго вы будете думать? — огорчился Доули.

— Двадцать минут. Бенсон! Следуйте за мной.

А ты подожди здесь. Только не вздумай курить — не выношу табачной вони.

Крафт величественно поднялся, выпрямился, словно бамбук, и важно проследовал в дверь, ведущую в заднюю комнату. Следом за ним поторопился Бенсон.

Комната, в которой уединились Крафт и Бенсон, представляла разительный контраст с кабинетом. Если бы Доули мог видеть сквозь стены, то немало бы подивился лицемерию старикашки.

А Крафт утопил тело в складках широкой тахты и с наслаждением потянулся. Бенсон без церемоний развалился в кресле и вытянул ноги. Его фривольная поза свидетельствовала о том, что Бенсон отнюдь не подчиненный и даже не гость в этом будуаре.

— Что ты думаешь по этому поводу? — начал Крафт, размяв кости.

— Этот Доули — правая рука некоего Мейсона — кадрового офицера морской пехоты США.

— Не слышал о таком… — задумчиво выпятил губу Крафт.

— Еще бы… он всегда выполнял особые задания и всегда под чужой фамилией. Я работал с ним в Африке. Там его называли «Фиолетовый дух». Мейсон всегда был тесно связан и с армейской разведкой, и с ЦРУ. Правда, я слышал, два года назад он вышел в отставку. Но… сам понимаешь — такие люди получают полную отставку только после смерти.

— Думаешь, они от ЦРУ?

— А ты обратил внимание, как этот сержант напирает на рекомендации Наших Друзей и в то же время долдонит, что они — сами по себе. Эдакие мальчики-колокольчики.

— Конечно, обратил. Думаю, ты прав. Кодовые слова — «Хавьер присоединяется». Значит, ЦРУ санкционировало и при этом, как всегда, хочет умыть руки. Так?

— Так. Им нужно «чистое» оружие — и они подсунули Мейсону нас. Я не знаю, что они там затевают. Но если у них дельце не выгорит, то расклад ясен — Мейсон, Доули и К° сами по себе, друзья за океаном вообще ни при чем, а мы… Мы совершили отличную торговую сделку. Все остальное нас не касается. Так?

— И лучше будет, если мы в дальнейшем не будем совать нос в эти дела.

— Да, — огорченно вздохнул Бенсон. — А было бы любопытно узнать, что это они затеяли? А?

Крафт не без сожаления покинул уютную кушетку и вернулся в кабинет. Бенсон занял место за спиной Доули.

Доули, которому уже изрядно осточертело ожидание, тем более что от жары у него пересохло в глотке, радостно встрепенулся, но принял благопристойный, как и полагается дипломату, вид.

— Ну что ж, — пообещал Крафт строго и внушительно. — Вы получите все, что требуете. Причем цена будет умеренной — благодарите за это своих покровителей. Мы их тоже очень уважаем и ценим. — И после короткой паузы деловито добавил: — Детали обсудите с Бенсоном. Желаю удачи.

И Крафт жестом руки дал понять: аудиенция окончена.

4

— И в заключение… — Секретарь Соморы сделал многозначительную паузу. — Мне хотелось бы задержать ваше внимание на одном письме. Правда, оно пришло уже две недели назад, и тогда я нашел его незначащим и не стал доводить его содержание до вас. Но сейчас… Позвольте, я зачту?

— Валяй, — безразлично отмахнулся Сомора.

Каждое утро, по раз и навсегда заведенному порядку, Сомора выслушивал доклад своего главного секретаря.

Все, кто работал на Сомору, были колумбийцами. От безграмотных нищих пеонов, обрабатывающих плантации, охранников, набранных из армейских отбросов, гаучо и мелких поножовщиков-бандитов до высокообразованных, с американскими дипломами бухгалтеров и адвокатов, обслуживающих полулегальный банк и совсем легальные социальные программы.

Большинство было обязано синьору сенатору заработком, ощутимо более высоким, чем у пеонов и государственных служащих, перспективой неголодной старости, оплатой обучения и поддержкой родственников. Многие были обязаны жизнью — Сомора выдергивал подходящих для его дел парней даже из камеры смертников, и практически все понимали, что уклонение от обязанностей или, Боже спаси, предательство наказываются однозначно. Так что просто пуля в затылок — это еще жест милосердия.

Исключение составляли только личные секретари Соморы. Их он набирал из иностранцев, белых северян высокой квалификации, по разным причинам нуждающихся в работе в Колумбии.

Секретарей он менял раз в пять лет — за этот срок очередной секретарь, по мнению Соморы, еще не набирался «излишне обременяющей» информации о делах шефа, а с другой стороны, успевал изрядно надоесть.

Но дело было не только в информации, хотя она стоила больше любой, самой большой партии «звездной пыли», отправляемой к большому северному соседу.