Читаем Наравне? (СИ) полностью

— Т-тогда полагаюсь на вас, — ответил он, и мы как раз остановились у одной из дверей, за которой уже слышался шум. — Если что, мы все будем неподалеку, поэтому зовите нас, как возникнут сложности.

И распахнулись адовы врата пред нами.

***

К счастью, основную роль в этом фарсе играл все-таки Вин — нам достаточно было оставаться на подпевках, поднося какие-то инструменты, помогая изучить файлы или следя за дисциплиной.

К сожалению — не то, чтобы это сильно влияло на самочувствие.

Указав жестами Розе, что ненадолго отлучусь, я тихо проскочила к выходу, не мешая небольшой лекции и направилась в коридор, чтобы немного перевести дух. Благо, я запомнила, что там стояли небольшие скамейки, позволяющие толком передохнуть, потому что в таком состоянии оставаться в стоячем положении было бы не очень. Точнее, вообще не в тему. И только я настроилась тихонько присесть, чтобы отпить немного спасительного горячего чая из термоса…

… как уже находившийся там силуэт ясно показал, что перерывов сегодня не ждать.

Взвесив между собой решение скончаться от давления или сидя переждать очередной приступ паники, пришлось согласиться на последнее, я тихо подошла, интересуясь:

— Можно сесть рядом?

Судя по напряжению в лицевых мышцах, вряд ли получится сказать, что улыбка вышла адекватной, потому что мальчик ощутимо вздрогнул, не отвечая. Ну, раз нет очевидного ответа, ставим «молчание — знак согласия», забиваем и садимся на краешке. Рюкзак, слава Богу, не особо большой, так что заветный термос нашелся сразу, а вот попавшие внезапно под руку конфеты удивили. Неужели не все заначки вскрылись после недавних набегов?

Тем не менее, грех не воспользоваться таким роялем из кустов.

Сделав глоток и почувствовав, как тошнота понемногу отступает, я кинула вслед небольшой леденец — пусть поможет хоть немного, разве я о многом прошу — и, немного подумав, протянула еще одну конфету соседу со словами:

— Тебе можно есть сладкое? — потому что мне, например, нельзя с тем количеством, которое я потребляю последний месяц. Если так продолжится, то мне точно светит диабет, и это в лучшем случае. На это мой собеседник лишь молча принял угощение, но не решился открыть. Скосив на него взгляд, я не могла удержаться от вопроса: — Что-то случилось?

Тот лишь помотал головой.

— Ну, смотри, дело твое, — в конце концов, я тут не воспитатель, не преподаватель и не Всевышний, чтоб решать чужие проблемы, навязываясь кому-то еще — со своим бы ворохом разобраться. Радовало, что хотя бы основная проблема отступила пока — организм уже не грозился выпилить себя за счет давления, прочистив голову заодно. Блин, а если это уже зависимость от сахара, и отпустило меня по этой причине…

— В-вы, — ого, притормозите-ка, у нас тут развитие персонажа пошло, — пришли сюда как волонтер, да?

— Можно и так сказать, — кивнула я без лишних утверждений. Не расписывать же ребенку, что ты тот самый третий лишний, от которого один избавиться хочет, — слава богам, что фигурально, — а другой стремится держать поближе в качестве щита. — Ты из того же класса, в котором сейчас лекция?

Тишина явно намекает, что да, иначе бы я уже давно услышала отрицательный ответ.

— Не боись, загонять обратно тебя не буду, хотя вам не помешало бы послушать материал, — для убедительности пожала плечами. — В конце концов, даже если вы дети, то уже можете самостоятельно расставлять приоритеты насчет того, что вы хотите или насколько вам что-либо нужно.

— Серьезно? — недоверчиво переспросил он.

— Абсолютно. Когда я была примерно твоего возраста, то успела наслушаться по поводу того, что мне можно и что нельзя. И не сказать, чтобы потом мне сильно помогло это в жизни — пришлось еще учиться отстаивать свое мнение, которое раньше только навязывалось другими. «Ты должен делать это», «обязан слушать того» — а, по итогу, просто делали тебя удобным, а не самостоятельным, — сейчас научим, блин, хорошему, но ничего не могу поделать. Я бы хотела научиться протестовать вот так раньше, а не осознавать все к приближающемуся двадцатишестилетнему возрасту.

А вот у собеседника аж глаза загорелись от радости.

— Сестренка и правда понимает, — улыбнулся он, после чего нахмурился и спросил: — Но почему ты тогда здесь, а не вместе с остальными, если пришла?

А, ой, теперь внимание точно на мне. Неловко получается.

— Неуютно себя чувствую в больших компаниях, — особенно детей, особенно с таким пре-сеттингом у взрослых, ага. Вслух это говорить точно не стоит. — Я никогда не против помочь в таких делах, но иметь дело с большим количеством людей всегда очень проблемно.

— Ощущение, что за тобой все наблюдают и осуждают?