Юлия Бушмарина

Напрасная надежда

Одиночество… Когда-то понимание смысла этого слова вызывало внутреннюю дрожь. Сердце замирало даже при малейшем допущении, что оно может стать явью. Липкий страх охватывал все тело, если стоило хоть на мгновение задуматься, в какую бездну отчаяния можно упасть, не будь рядом тех, с кем идёшь по жизни… Родные, любимые, друзья, знакомые… Все они должны привносить в жизнь яркие краски, какой же начнётся ад, если их не будет рядом? Но теперь все иначе… Теперь ад — это те люди, которые должны были любить, благодаря которым душа была бы в гармонии с сердцем, но они привнесли лишь огненное пламя! А одиночество… Оно стало избавлением, оно манит своим покоем, забвением и единением с чем-то иным, чем-то таким далеким от того, что прежде было смыслом жизни…

Часть 1

Как только открылся трап самолёта, и Ксения сошла на первую ступеньку, в лицо ей ударил сильный морозный ветер, заставив съежиться, втянуть голову в плечи и сильнее затянуть шею шарфом. Вокруг небольшого самолета, у которого вместо шасси было что-то вроде сноубордов, сновали люди. Что-то крича друг другу, они принимали огромные коробки из грузового отдела.

— Вы идёте? — кто-то грубо толкнул девушку вперёд, и ей пришлось схватиться за поручень, чтобы не упасть. Позади неё стоял мужчина, закутанный с ног до головы в тёплые вещи, как и она, лицо его было настолько скрыто шарфом, что торчали только глаза, но Ксения тут же узнала мужика, он всю дорогу сидел через два кресла от неё и жутко храпел, не давая сомкнуть глаз ни одному из летевших рядом с ними.

На первый раз девушка решила не отвечать на грубость и просто стала спускаться.

— Приветствую всех прибывших на станции «Надежда»!

Перед Ксенией возник мужчина в темных очках и оранжевом костюме, похожем на горнолыжный, но, судя по виду, толще, а оглядев всех быстрым взглядом, хохотнул:

— Всех, кроме тебя, Пахан!

Девушка, проследив его взгляд, поняла, что обращался он к «храпуну», который криво ухмыльнулся и ответил грубым прокуренным голосом:

— Я тоже раз тебя видеть! А ты тут уже корни пустил? — а рассмеявшись, добавил, — за то время, что ты здесь, женушка-то твоя уже небось повторно замуж вышла и семерых по лавкам родила!

Встретивший их мужчина притворно нахмурил брови и толкнул Пахана в плечо:

— Годы идут, а ты не меняешься, — но вместо злости на его лице была озорная улыбка, они протянули друг другу руки и крепко обнялись. После этого он пожал руки двоим мужчинам, стоявшим позади Ксении. По всем было видно, что они хорошо знакомы.

— А вы, должно быть, на смену нашего повара? — обратился мужчина, к девушке, протягивая ей тоже руку, — я начальник базы, Смирнов Илья.

— Михайлова Ксения… На смену? Я думала, что буду только помощником?

— Да, изначально так и предполагалось, но у нашего повара случилось несчастье дома, и на этом же самолете он улетит сегодня, поэтому вам нужно поторопиться, чтобы он успел показать и рассказать, что к чему.

— А что случилось у Вадоса? — спросил Пахан, который все ещё стоял рядом.

— Отец умер, — коротко ответил Илья, — похороны были две недели назад, не было транспорта, чтоб он мог успеть, а сейчас ещё и мать слегла с инсультом, вот и решено было ему улететь на этом грузовом самолете.

На этом Илья развернулся и пошёл в сторону группы небольших одноэтажных строений, выглядевших, как бараки разного размера. Ксения вместе с тремя прилетевшими мужчинами пошла за ним. Девушка пыталась смотреть за происходящим вокруг, но сильный ветер, от которого постоянно приходилось закрывать лицо и глаза, не давал этого делать. Она лишь успела насчитать около семи мужчин, которые выгружали ящики из самолета, среди них был и пилот.

Ксения шла позади мужчин и чувствовала дрожь в руках и ногах, но не только от непривычного холода и спертого воздуха, а от того, что до сих пор сама не верила, что решилась отправиться на одну из станций Антарктиды на несколько месяцев. Хотя она и не видела для себя иного выхода, ей было страшно, ведь эта жизнь полностью отличалась от той, что когда-то у неё была. Этот выход предложила ей сестрёнка Катя, единственный родной человек, который остался в её жизни. Катя как раз была одной из тех, кто проводил отбор кандидатов в научные экспедиции. Она проводила собеседования и оценивала пригодность по здоровью поваров, уборщиков, водителей, фотографов и прочих работников, не входящих в научный состав группы. Однажды в очередной раз найдя сестру в жутком состоянии и с новым гигантским синяком на руке, Катя не всерьёз сказала:

— Моя бы воля, я бы отправила тебя на край света, чтобы спрятать!