Читаем Наполеон. Как стать великим полностью

И все-таки главным в новой французской армии был высочайший моральный дух. Кстати, именно во времена французской революции такое понятие из чисто литературного перешло в область военной науки. До этого большинство генералов держали своих солдат за тупое быдло. Которое должны идти и умирать, куда скажут. И не рассуждать. А тут вдруг выяснилось: люди, которые знают, за что сражаются, способны на невозможное. Каковое они и совершают. Вся история французских войн того времени — как революционных, так и впоследствии наполеоновских — это история солдатских подвигов.

Могут возразить: Суворов тоже ценил в своих солдатах «умение знать свой маневр». Но он, повторяю, был исключением. Над ним в русской армии смеялись как над чудаком. Как, кстати, впоследствии и над его учеником, Кутузовым. И в результате получили позор Аустерлица. Но это было потом…

Вернемся к нашему Бонапарту. К 1793 году во Франции сложилась странная ситуация. Солдаты-то имелись — и очень неплохие — а вот с генералами выходило хуже. Одни подались за бугор. Иных просто прихлопнули под горячую руку — вроде как за измену. Правильно или нет — судить не нам. Но положение получилось паршивое. Руководить было некому, и «на безрыбье» брали кого попало.

Типичный пример генерала, попавшего на пост потому только, что ставить было некого, — генерал Карто. Он командовал республиканской армией, осаждавшей мятежный Тулон. Этот город был, что называется, знаковым. Над ним развевалось белое роялистское знамя. Конечно же, не обошлось и без оккупантов. Как иначе! Как в стране бардак — тут же набегают добрые соседи, жаждущие и себе отхватить кусочек. Вот и здесь присутствовали все старинные соперники Франции. В бухте стоял английский флот, а в крепости, в компании с местными сторонниками королевской власти, сидели испанские солдаты…

Взятие Тулона было делом принципа. Иначе — мятеж мог перекинуться и на другие города. Как говаривал в другое время другой революционный классик, промедление было смерти подобно.

А генерал Карто особо не суетился. Не потому, что сочувствовал восставшим. Просто он прекрасно понимал свои возможности. Которых было немного. Потому-то он благоразумно и не предпринимал никаких резких движений. Чтобы не опозориться. И хорошо, что не предпринимал. Тем более, что тогда за неудачную операцию легко было отправиться на гильотину. И тут — как в анекдоте. Появляется Наполеон в белом мундире…

Его назначили командовать артиллерией тоже потому, что больше некого было. Подвернулся в Париже приехавший из отпуска офицер — его и послали.

Оказавшись на новом месте, Наполеон оценил ситуацию и предложил план взятия города. Который и осуществил. Фактически — на свой страх и риск. Карто от командования самоустранился.

Не стану утомлять читателя подробным описанием военных действий. Желающие могут обратиться к многотомной литературе на эту тему, написанной более компетентными людьми. Суть же в том, что Наполеон ПОСМЕЛ. Это его качество, как мы еще увидим, много раз приносило ему удачу. Пока другие «щелкали клювом» — он действовал.

В ночь на 19 декабря, после трехдневного артиллерийского обстрела и двух дней отчаянного штурма Тулон был взят. Английский флот вынужден был убраться. Форпост мятежников перестал существовать. Сторонники старого режима не прошли. И, что самое смешное, их остановил человек, который, по большому счету, идейным противником монархии не был. Просто так жизнь складывалась — яркие и талантливые люди оказывались на стороне революции.

Во время наступления Наполеон проявил не только полководческий талант, но и личную храбрость. А по-другому тогда было и нельзя. Вести в бой штурмовые колонны — дело рискованное. Сам Наполеон расплатился за победу штыковой раной. Впрочем, тогда это было обычным делом. Ран не считали.

Тулон продемонстрировал еще одно достоинство Наполеона — умение «подбирать команду». Он начинает собирать вокруг себя людей. Таких же, как он — молодых, ярких и талантливых. Так, адъютантом Бонапарта становится Андрош Жюно, ставший на всю жизнь одним из самых близких ему людей. Это был человек, кажется, вообще не знавший, что такое страх. Ближайшим помощником Бонапарта стал Жан-Батист де Мюирон, девятнадцатилетний (!) капитан артиллерии. Впрочем, и самому Бонапарту, который теперь стал генералом, было всего двадцать четыре года.

Впоследствии Наполеон всегда считал Тулон поворотным пунктом своей биографии. Так оно и было. Он сумел, наконец, по-настоящему развернуться, продемонстрировать, на что способен.