Читаем Наоборот (СИ) полностью

Мимолётно, как будто невзначай, коснувшись губами волос Миранды, Тенеан отошёл, сообщая, что займётся обедом, так что после следующего клиента лучше не задерживаться — еда может остыть. Ми-Эр запоздало вздрогнула. Столько внимания она не получала даже от родителей и всё никак не могла привыкнуть к подобному. Выражалось это внимание не только в частых беседах и приготовлении пищи, но и в осторожных прикосновениях, в которых, казалось, было что-то особенное. Что?

«А тогда было также?» — неожиданно задумалась Миранда, припоминая несчастный случай, когда Тенеану пришлось обрабатывать её раны.

В тот момент она ещё не обращала на подобное внимание, не делает хуже — этого достаточно. Остальное неважно. Тогда она думала о том, что начинает поступать «неправильно», что надо что-то с этим делать, возвращать в прежнее русло, что обращает внимание на то, на что не должна, попусту тратит слова. Сейчас же Миранда об этом… Жалела? Прошло ведь не так много времени — немногим больше месяца, — но, оглядываясь назад, она уже замечала, какой была пустой, скучной, механической. По собственной воле губила в себе человеческое, затыкала, игнорировала, считала отклонением. Ведь так принято, ведь таково общество, таковы все вокруг неё. И если теперь она сама так это видит, то какова же была и есть Ми-Эр в глазах Тенеана? Почему он согласен быть рядом, помогает? Как он решился жить в таком обществе? Что за всем этим стоит? Она снова не способна что-то понять, обнажая несовершенство жизни одним лишь разумом?

По окончании рабочего дня Ми-Эр снова засела перед экраном — нерешённая задача почему-то не давала ей покоя. Если бы она больше внимания обращала на окружающий мир, то могла бы сейчас сравнить себя с мухой, бессмысленно бьющейся о стекло, в попытках выбраться наружу, а ведь, возможно, окно открыто и просто надо отлететь немного в сторону. Глупая муха, зациклившаяся на одном, так уверенная в правильности своих действий. Что-то общее у них, пожалуй, действительно было.

— Миранда! — послышался оклик. Обернувшись, она заметила Тенеана, машущего ей рукой. — Миранда, пошли наверх, хочу кое-что показать.

Пожав плечами, Ми-Эр выключила монитор и направилась следом. Поднявшись в квартиру, они остановились перед окном. Она хотела спросить, что же случилось, но заметив, что Тенеан, словно заворожённый, смотрит на улицу, решила последовать его примеру и обернулась.

За стеклом шёл дождь, но облака не были плотными, позволяя свету уже начинающего заходить солнца пробиваться сквозь них, заполняя всё вокруг слабым золотистым свечением, преображая. Город — этот безликий скучный город! — от однообразия домов в котором с каждым днём всё больше становилось тошно, теперь казался каким-то волшебным местом, пронизанным тонким, едва уловимым духом хрупкого очарования, описание которого не поддавалось словам. Но к чувству радости, что охватывало при виде всего этого, приплетались назойливые уколы печали: никто не обратит на красоту момента внимание, не остановится, не посмотрит, не задумается. Протянув вперёд руку, Миранда коснулась стекла. Ей хотелось оказаться там, шагнуть в этот свет. Быть может, он сможет что-то изменить в ней так же, как это произошло с городом.

Глупость. Ми-Эр одёрнула себя. Просто вода, просто преломление и рассеивание света. Природа и физика. Что они могут изменить, в самом деле? Глупые бессмысленные фантазии. На что она вообще тратит своё бесценное время?

Бесценное? Вот это действительно глупость. Время её жизни — дешёвка, потому как было прожито без смысла, на одной лишь вере в то, что всё ею совершаемое правильно, что так и должно быть, что это можно назвать жизнью, что такова и должна быть жизнь.

Облака стали гуще, свет исчез, но Миранда так и продолжала стоять, положив руку на стекло. На простой дождь она раньше также не обращала внимания, но оказываемый им эффект был противоположным: всё посерело, помрачнело, потускнело. Такой дождь нагнетал атмосферу, но ведь и он вносил разнообразие в безликую обыденность! А как меняют мир времена года? Ми-Эр было двадцать пять лет — четверть века, но она не смогла ответить на этот вопрос. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. У неё были знания, но представить их иначе, как строчками текста, не получалось. Не было картины, которую описывали эти знания.

— О чём задумалась? — спросил Тенеан, заметив, что Миранда снова застыла.

— Д-да о многом… Я снова понимаю, сколько упускала. Иногда появляется чувство, будто я только-только знакомлюсь с миром. Я, конечно, что-то о нём знаю, но эти знания довольно… — Она сделала какой-то невнятный жест руками, пытаясь подобрать нужные слова. — Словно я сидела взаперти, читала о мире снаружи, но совсем недавно вышла и увидела всё сама. И это, наверное, радует, но… Я не знаю.