Читаем Нахимов полностью

В 1820-е годы были напечатаны «Записки морского офицера» В. Б. Броневского о средиземноморской экспедиции под командованием адмирала Сенявина. Они были очень популярны, многие ими зачитывались. В письме с Мальты Нахимов чуть иронично заметил: «Что сказать тебе о Палермо? Что довольно весело провел время, осматривая все достойное замечания, но не нашел и половину того, что описывает и чем восхищается Броневский». Похоже, Нахимов не разделял общих восторгов по поводу творчества Броневского и был в этом не одинок. А. С. Пушкин, прочитав «Историю Донского войска» того же автора, отозвался совсем уже нелестно: «Политические и нравоучительные размышления, коими г. Броневский украсил свое повествование, слабы и пошлы и не вознаграждают читателей за недостаток фактов, точных известий и ясного изложения происшествий»[214]. Читать произведение, где недостаток фактов заменяется измышлениями автора, Нахимову было неинтересно.

Все биографы отмечали нелюбовь Нахимова к письму. Но его лаконичное и живое описание сражений и плаваний читать намного любопытнее, чем фантазии иных романистов, от которых, к слову, пострадал и сам Нахимов. В современном «Морском сборнике» к юбилею адмирала было напечатано якобы документальное повествование, в котором нет ни документов, ни повествования, зато немало авторских придумок вроде анекдотов, что рассказывают на не совсем трезвую голову. Самое прискорбное — что это сочинение было напечатано не в бульварной газетенке, а в журнале, основанном Нахимовым.

Впрочем, Павел Степанович Нахимов в защите не нуждается, о горе-сочинителях же он сам высказался достаточно определенно: «Все неудачи в литературе при доказанной опытности писателей происходят от того-с, что всё одни и те же лица пишут. Сидит себе человек на одном месте, выпишет из головы всё, что в ней было, а там и пойдет молоть себе, что попало. Другое дело-с, когда человек описывает то, что видел, сделал или испытал, и притом поработал довольно над своей статьей, и отделал ее, как следует-с. Боюсь я за „Морской сборник“, чтобы с ним не случилась та же оказия-с. Когда возьмутся писать два-три человека каждый месяц по книге, то выйдет ли толк?»[215] Что ж, и актуально, и метко — прямо «в яблочко».

А вот его суждение о литературе и литераторах:

«— Просматривал я газеты, полученные с последней почтой, — сказал Павел Степанович, садясь за стол. — Думал найти в фельетоне что-нибудь о новой книжке „Морского сборника“. Нет ни слова, а как много пишут они пустяков! Споры ни на что не похожи-с; я был заинтересован последним спором, захотел узнать, из чего они бьются, — как скучно ни было, прочел довольно много. Дело вот в чем-с. Один писатель ошибся, слово какое-то неверно написал-с; другой заметил ему это довольно колко, а тот вместо того, чтобы поблагодарить его за это, давай браниться! И пошла история недели на две; что ни почта, то всё новая брань. Нет, право-с, эти литераторы непонятный народ-с, не худо бы назначить их хоть в крейсерство у кавказских берегов, месяцев на шесть, а там пусть пишут, что следует.

Все засмеялись, и Павел Степанович также.

— Да не досадно ли, право-с, — продолжал адмирал, — ведь вот хоть бы „Морской сборник“, — радостное явление в литературе! Нужно же поддержать его, указывая на недостатки, исправляя слог не в специальных, а в маленьких литературных статьях. Наши стали бы лучше писать от этого-с… Критиковать, значит указывать на достоинства и недостатки литературного труда. Если бы я писал сам, то был бы очень рад, если бы меня исправлял кто-нибудь, а не пишу я потому, что достиг таких лет, когда гораздо приятнее читать то, что молодые пишут, чем самому соперничать с ними»[216].

Морская библиотека — любимое детище не писателей, но страстных читателей, коими были и Нахимов, и Корнилов. Адмирал Лазарев за годы командования Черноморским флотом хорошо изучил нравы и обычаи тамошних чиновников, на их исполнительность и честность не рассчитывал. Пока строили новое здание и создавали совет директоров, он поручил провести в библиотеке ревизию. Казалось бы, какую корысть можно извлечь из библиотеки? Но кто к чему стремится, тот то и находит. Из 60 тысяч наименований не нашли более 28 тысяч! Популярные журналы «United Service» и «Nautical Magazine» оказались не переплетены, и многих номеров уже не было. Как сказал Корнилов, «главное зло в библиотеке: библиотекарь», которого он, не церемонясь, назвал негодяем.

Должность эту занимал некто Шпаковский; и вместо того, чтобы раздавать и собирать книги обратно, составлять каталог, следить за чистотой и порядком, он «присвоил себе выписку книг и вообще всего для заведения нужного и ездит ежедневно с семейством в Одессу», хотя всем известно, что дешевле и быстрее делать заказы из Петербурга через комиссионера[217]. Мало того что библиотекарь обделывал свои дела за казенный счет, так еще и библиотека при нем не отапливалась, новые журналы не выписывались, хотя деньги и на то и на другое были выделены.