– Бл*… – судорожно вздохнул, пытаясь собрать себя в кучу.

– Эдик, ты проснулся?

Я вздрогнул, резко поворачивая голову.

– Какого черта ты тут? – язык забуксовал, прилипая к нёбу. Поясница и ладони моментально взмокли.

– А я завтрак приготовила, – смущенно улыбнулась Баринова, присаживаясь на кровати.

– Ты же вернула свои ключи, – ошарашено выдохнул, скаля зубы, как ненормальный.

– Вернула. Правда, гораздо раньше сделала дубликаты, – Настя опустила ресницы.

В воздухе разлилась оглушающая могильная тишина. Только сейчас обратил внимание, что бывшая девушка сидела в неглиже. Стянул простынку с бёдер, прерывая затянувшуюся паузу отборным матом.

– Мы трахались? – процедил сквозь зубы.

Нет!

– Эдик…

– ТРАХАЛИСЬ? – я подскочил, с силой стискивая её запястье.

– Д-да. Ты был рад, что я вернулась. Сам же говорил, она уедет, и всё будет как раньше, – губы незваной гостьи задрожали.

– Уходи!

– Эдик, мы ведь всегда друг друга поддерживали. Я не оставлю тебя в таком состоянии!

– Уходи, Настя. Проваливай! – повторил срывающимся голосом.

В ушах звенело. Я еле держался на ногах и впервые пожалел, что пару лет назад во время гонок удалось избежать лобового столкновения.

– Но, Эдичка, я знаю – тебе сейчас нелегко. Но мы сможем преодолеть всё это…

– Неужели тебе приятно обгладывать после неё кости? – спросил, глядя прямо в глаза.

– Она уехала. Вот увидишь, скоро все будет как раньше… – Баринова отвела взгляд, не выдержав зрительного контакта.

– Да ни черта уже не будет как раньше! – проревел, долбанув кулаком по дверце прикроватной тумбы. – Буду трахать тебя, а представлять её. Устраивает такой расклад? – я расхохотался, схватив Баринову за плечи, и потащил к двери. – Уйди с глаз моих! УЙДИ, НАСТЯ!

– Эдик, прекрати вытирать об меня ноги. Я ведь могу и с отцом поговорить…

– И что он сделает? Перекроет мне кислород? Ты думаешь, я испугаюсь? Да мне плевать! На тебя, на твоего папашу! В гробу я вас всех видел! – вытолкнул липучку за дверь, бросая измятое платье ей под ноги, и побежал к холодильнику.

Краем глаза видел там непочатую бутылку…

POV. Ангелина

Москва

Я остановилась около двери в квартиру бабушки и сделала глубокий вдох. На ум пришла одна из техник подавления эмоций: представила себя в непроницаемом зеркальном шаре, в который не могли попасть негатив и страхи извне.

– Я Железнова, черт подери! – гордо расправила плечи, выжимая до упора черный квадратик звонка.

За дверью послышались шаги.

– Дочка?

Миг – и сердце окатили кровью.

– Мамочка?! – не поверила своим глазам.

За этот месяц она словно постарела на десять лет: лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, лоб разрезала нитка морщин. Невысокая женщина с копной вьющихся волос кофейного оттенка измождено улыбнулась, сгребая меня в объятия. Техника подавления эмоций вышла из строя: из глаз брызнули слёзы, застилая всё вокруг…

– А где бабушка? – напряженно поинтересовалась, размещаясь за кухонным столом.

– Она приняла снотворное и только недавно уснула, – безжизненно пробормотала мама. – Он чудом остался жив – попал в руки к хорошему врачу. Даже странно. Как только отец пригрозил, что сдаст тех, кто стоит за ложными обвинениями, началась настоящая травля, – добавила она дрогнувшим голосом.

– Как он сейчас? – спросила, пронзая ладонь ногтями.

– Он проведет пару дней в реанимации, но опасности для жизни нет. Только… – мама зажмурилась, барабаня кончиками пальцев по столу.

– Что?

– Врач сказал, без положенного комплекса реабилитации рецидив повторится через два-три месяца. Его сердце не выдержит. Наш папка умрёт. Передала эту информацию в тюрьму, но они рассмеялись мне в лицо…

– Он не вернется туда больше, – прошептала я заплетающимся языком, до хруста стискивая пальцы в кулак. – Наш папка будет жить. Долго. Очень долго. И они ответят за каждую пролитую слезу…

* * *

Мама пошла спать. Я, наконец, осталась в одиночестве на лоджии элитных москвовских апартаментов. Папа подарил бабушке эту квартиру лет десять назад, но ремонт до сих пор выглядел как с иголочки. Модный дизайнер оформил помещение в духе французской классики: паркет «ёлочка», однотонные светлые стены и кремовая тюль в пол. Уже забыла, как здесь уютно.

Рассвет укутал фасады соседских домов в бледно-розовые краски. Я в десятый раз перечитала сообщение, полученное за несколько секунд до маминого звонка.

«Добрый вечер, Ангелина. У твоего отца случился инфаркт. К счастью, мои люди вовремя среагировали – успели доставить Железнова к лучшему кардиохирургу города.

Р.S. Моё предложение действует последние сутки. Завтра поздно вечером я улетаю в длительную командировку. Если ты не успеешь подписать бумаги, считай, я ничего не предлагал.

С уважением, О.К.»