Читаем Наказание свободой полностью

Наказание свободой

— Короче, по неопытности мужичок сожрал всю дачку, его и прохватила дрисня, сорвался с параши мордой в говно. Мужики возмущаются, понятно… Помутузили его малость, чтобы аккуратнее был. Вот, помыться бы ему малость, гражданин начальник. Народ против, чтобы он такой засранный здеся оставался.

— На хрен он нам нужен, такой засранец, — пропищал из-под нар пассивный педерастик Петя, видимо имитируя глас народа.

Корпусной, старшина небольшого ростика, но плотный, с красной толстой шеей, в ладно пригнанной шинели, недоверчиво отнёсся к байке Пузыря. Надзиратель, брезгливо поддерживая Морячка за локоть, повёл его в уборную, она же и умывальник.

Дверь с грохотом захлопнулась. Тля-Тля уселся на свою подушку, как восточный владыка. Он вынул колоду карт, перетасовал её и произнёс ритуальные слова:

— Кто любит сладко пить и есть, того плосу наплотив сесть. Пузыль!

И замурлыкал:

А девоцьку звали ноценькой,А мальцика звали нозицьком…

Витёк обрел явно хорошее настроение. Он продолжал петь, сдавая карты партнёру.

И повторял эти две строчки бесконечно долго, пока его вдруг опять не вспучило. На сей раз спичку зажег Пузырь. А Тля-Тля, облегчившись, произнёс так, чтобы слышали все: «На бесптицье и жопа — соловей». И камера дружно загоготала.

Морячок в нашу камеру не вернулся. О нём и не вспомнил никто. А меня ещё долго била нервная дрожь и в ушах звенел отчаянный вопль: «Звери!»

Минуло более года и судьба — другого слова не нахожу — снова свела Витьку Шкурникова и Григория Матюхина. Но уже совсем в иной обстановке. Прямо противоположной той, что царила в камере номер двадцать семь Челябинской городской тюрьмы, которая по странному совпадению располагалась по улице Сталина. А может, в этом и не было никакого совпадения?

ПОСЛЕДНИЙ БАЛ

В далёкой солнечной и знойной Аргентине,Где солнце южное сверкает, как опал,Где в людях страсть пылает, как огонь в камине,Ты никогда ещё в тех странах не бывал.В огромном городе, я помню, как в тумане,С своей прекрасною партнёршею МаргоВ одном большом американском ресторанеЯ танцевал прекрасное танго.Ах, сколько счастья дать Марго мне обещала,Вся извивалась, как гремучая змея,В порыве страсти прижимал её к себе яИ всё мечтал: Марго моя, Марго моя!Но нет, недолго с ней пришлось мне наслаждаться,В кафе повадился ходить один брюнет.Аристократ с Марго стал взглядами встречаться,А он богат был и хорошо одет.Я понял, что Марго им увлекаться стала,И попросил её признаться мне во всём.Но ничего моя Марго не отвечала.Я, как и был, тогда остался ни при чём.А он из Мексики, красивый сам собою,И южным солнцем так и веет от него.«Поверь мне, друг, пора расстаться нам с тобою!» —Вот что сказала мне прекрасная Марго.И мы расстались, но я мучался ужасно,Не пил, не ел и по ночам совсем не спал.И вот в один из вечеров прекрасныхЯ попадаю на один шикарный бал.И там среди мужчин и долларов и франковУвидел я свою прекрасную Марго.Я попросил её изысканно и нежноПротанцевать со мной последнее танго.На нас смотрели с величайшем восхищеньем,Я муки ада в этот вечер испытал.Блеснул кинжал, Марго к моим ногам упала…Вот чем закончился большой шикарный бал.

Баланда с копчёной колбасой

1950, апрель

Перейти на страницу: