Читаем Наития полностью

Щедрой улыбкой вослед ей взгляни,

Скоро в дождях изойдёт всё цветами.

Страстно, привычно, меня обними,

Нежность в кольцо замыкая руками.

***

Как цветёт иван-чай на скалистых горах,

Покрывая всё розовой пеной!

Белый снег анемоны в весенних лесах!

Всех цветений узор постепенный.

Стройных буков ряды.

Песнь журчанья воды

Родничков в земляничных откосах.

Папа делает дудочку из бузины

И узоры под ножиком ярко-нежны,

Словно травы осенние в росах.

Беспорядочных мыслей проносится фон.

Всё ушло распадаясь, слетело как сон.

За морями кукушки, сороки…

Мамин голос, будивший меня по ночам…

Книжный шкаф и трельяж… всё рассыпалось там…

Да и здесь скоро выйдут все сроки.

Всё течёт, изменяясь в рядах перемен,

Оглушительный вой разномастных сирен,

Время свечи судеб оплавляет.

День за днём продолжают ещё суету.

Жакаранды, руэллии снова в цвету.

И делоникса крона пылает.

***

Ты говоришь, что наступил финал,

Что стало всё тоскливо, скучно, пресно,

И в мире, что так в юности сверкал,

Теперь уж ничего не интересно.

Бывали в разных странах, и не раз.

Но войны. Перекрыты все границы.

А сил не прибавляется у нас,

И скоро будет некуда стремиться.

Жизнь вместе, но различен мыслей ход,

Нам ничего не доказать друг другу.

Я радуюсь тому, что мир цветёт,

Хоть горько, что война опять по кругу.

Но тянется душа за красотой,

В туманном мареве слегка дрожит дорога,

И чувств тропа уводит за собой,

Последней милостью не познанного бога.

***

Смысл облетает, замкнувшись на быте.

Медленно сходим по сходням событий.

Памяти тропы всё уже, всё круче,

Всё ирреальней в забвения туче.

Жизнь нас, любя, обнимала до боли.

Мы одомашнились: гончие, колли…

В рамках возможностей краски желания,

Больше терпения, меньше пылания.

Наши фантазии в книгах роятся.

Льются слова. Всё в словах может статься.

Всё, что предвидели, всё что не ждали,

Всё, чем мы так никогда и не стали.

И так смешно, власть хватая в мгновение,

Вихрем врываясь, пришли умиление,

Нежность избыточно, жалость чудная,

Логику разума тихо сминая.

***

Время плыло каплей лала,

Истончаясь в тень уже,

Ткань прощания сверкала,

Словно яйца Фаберже.

Хохмы ада, муки рая,

Форм, движений суета.

И на всём, мерцая, тая,

Побежалости цвета.

И смешно душа дышала

Красотой травы, камней…

И не верила, хоть знала

Суть сюрпризов новых дней.

Убегала в отраженья,

Вод небесные холсты,

Солнца брызги, птичьи пенья,

Крон сплетения, цветы.

***

Белоснежна и красива

Этажерка ножки гнула.

Две бутылки из-под пива

Притулились возле стула.

Рядом вешалка скрывала

Полки вышитой дорожкой.

В зеркалах шкафов сияла

Дверь с магнитною обложкой.

Всё останется, как было

С года в год теченьем буден,

Щётки, полотенца, мыло…

Только нас уже не будет.

Вслед за нами, разоряя

Быта милую картину,

Всё снесут, освобождая

Для других жильцов квартиру.

И они, как мы… пред нами…

Купят шкаф, кровать и плиты,

Полки с новыми цветами,

Занавески и магниты…

***

Памяти горы всё выше,

Застят подножия тучи.

Сердца биение тише.

Тропы движения круче.

Разум смеётся над былью,

Слепо не веруя в даты.

Выхлоп не равен усилью.

В мыслях сплошные цитаты.

Взгляд, словно странная линза,

В яркие краски природы.

И, вопреки Кикабидзе,

Давят «богатствами» годы.

***

Время ходит спиралью, меняя окрас,

От концов к изначалью, от энергий до масс.

Колос сохнет, когда просыпает зерно.

Правнук лечит девайс. Солнце светит в окно.

***

В трансе соседка. Такая проблема!

Солнце погаснет и все мы умрём!

Пять миллиардов ей даже не тема.

Что же, страдать каждый в праве своём.

Впрямь ли прекрасно смеяться последним?!

Да уж, последнему будет смешно.

Мы из пословиц наделали бредни,

Их из контекста повыдрав давно.

Всё в ситуациях связей рождалось,

Краткость такая = плохая сестра,

Смысл исказился, значенье распалось,

Значит другим поговоркам пора.

В каждом ребёнке своя гениальность.

Что будет дальше?! Попробуй пойми.

Время течёт, не затронув ментальность,

Главное, чтоб оставались людьми.

***

Осенние листья. Тоскливость. Печаль.

Памяти гулкий прибой.

А листья желтеют, как это ни жаль,

Весь год, и даже весной.

Летят в отторжении на тротуар,

В цветущую роскошь трав…

Их жизни один только сердца удар,

Пронзённый болью отрав.

Мы тщимся, врастая в сумятицы дней,

Познать мировую суть.

Но также, как листья, в оковах ветвей,

Не знаем собственный путь.

Мы верим в познание, силы свои,

Стремим за разум, вовне.

Но встроены в локусы как муравьи,

С функцией в каждом звене.

***

Небо сереет. Страсти стихают.

Снами осколки страхов играют.

С нами играют в снах отражаясь,

Прожитой жизнью преображаясь.

Пенятся, плещут, стекают за край,

Брызги отбывшего, ад в них и рай.

Тайной пространства, концов и начал.

Новые кроки под каждый финал.

Длилось. Промчалось. Отплыло волной.

Так далеко. В самом деле со мной?!

Роли сменяя, летел бенефис,

Где я и зритель, и главный артист.

Птицы проснулись. Ночь отступает.

Дрёма этюдом снов замирает.

Древо сплетённых воспоминаний

В дне растворится эхом звучаний.

***

Плуты, лжецы, льстецы и лицемеры.

Чем больше восхищенье, меньше веры,

Ведь искренность с патетикой не в масть.

Эпитеты такие там найдутся,

Что только возгордиться и раздуться,

К ногам их куклой, сломанной, упасть.

Застыли лица в масках: «улыбаться».

Но хищный взгляд всё ищет докопаться,