- Или тебе просто боязно признать, что на самом деле не безразлично, а, Артемис Энтрери? - дразня его, продолжила она и отступила на шаг.

- Ты слишком высокого мнения о себе, - хмуро сказал он, вставая.

- Но ведь я жива до сих пор. Ты мог бы убить меня в Палишуке, но не стал.

- Не стоило трудов. К тому же ты охраняла королевского солдата.

- Ты мог убить меня тысячу раз, но я жива, и ты меня по-прежнему боишься.

- Ты и впрямь чересчур высокого мнения о себе.

Но Калийа будто не слышала. Она придвинулась к нему, ее прекрасные глаза сияли.

- Поверь, Артемис Энтрери, я стою трудов, - почти касаясь его губами, неожиданно хриплым голосом промолвила она, дыша ему прямо в лицо.

- Я не убивал твою подругу, - повторил Энтрери тоже внезапно севшим голосом.

Она медленно подняла руку, скользнула ладонью вверх по его груди и обвила шею.

- Я верю, - бросила она, с силой притянула Энтрери к себе и поцеловала долгим поцелуем, укусив за губу.

Обеими руками она стиснула его плечи, а он не только не сопротивлялся, но и сам обнял и крепко прижал к ее себе, потом поднял руку и вцепился в густые блестящие волосы Калийи.

Она завалилась на столик и потянула его за собой, но неустойчивый стол опрокинулся, они упали, перевернув стул, и оказались на полу, даже не заметив этого. Не размыкая губ, они лихорадочно расстегивали друг на друге одежду.

У Артемиса Энтрери, одного из самых грозных убийц Калимпорта, было много женщин, но ни с одной из них он не занимался именно любовью. Прежде это было лишь удовлетворением физиологической потребности, и не более, но в этот раз все вышло иначе.

Когда, насытившись друг другом, они отдыхали, он сидел и рассматривал лицо Калийи в неярком свете очага. Даже страшный шрам, по которому он осторожно провел пальцем, не казался ему в этот момент безобразным.

Вдруг в коридоре послышался шум. Оба сразу вспомнили, кто они и где и что скоро настанет день. Любовники одновременно вскочили и стали торопливо одеваться, не обменявшись ни единым словом.

Застегивая последние пуговицы на рубашке, Калийа повернулась к нему и спросила:

- Ты посмотрел на мое лицо и пожалел о том, что произошло?

Он с недоумением воззрился на нее:

- Разве ты считаешь себя уродиной?

- А ты разве нет?

- В тебе есть и недюжинные способности, и красота, - со смехом признал он, - но если для удовлетворения тщеславия ты нуждаешься в подобных комплиментах, почему бы не найти чародея или жреца, чтобы исправить… - И он осекся под ее холодным взглядом.

И тогда он понял, в чем дело. Не будь этой уродливой отметины, Калийа была бы одной из самых красивых женщин на свете. Необыкновенно гибкая, сильная, стройная, с сияющими глазами и роскошными блестящими волосами, она, благодаря эльфийской крови, отличалась необычной внешностью с несколько заостренными чертами, и это выделяло ее среди других. Но при этом она много лет не расстается со шрамом, хотя у нее наверняка есть деньги, чтобы от него избавиться, - взять хоть вознаграждения за отрезанные уши. Он вспомнил, как они занимались любовью - сперва воинственный хищный напор, потом нерешительность и, наконец, блаженство, в которое они оба позволили себе погрузиться. Ему это далось непросто, видно, и ей тоже.

Очевидно, эту женщину, которая могла бесстрашно сразиться с великаном, беззащитность близости пугала. А шрам оберегал ее.

- Ты все равно прекрасна, со шрамом или без, - проговорил он. - Хотя тебе не хочется это признавать.

Калийа резко обернулась и быстро сказала:

- Не одна я прячусь за шрамом.

- Знаешь, я раньше убивал за такие намеки.

Рассмеявшись, она подошла ближе.

- Тогда я еще кое-что скажу, Артемис Энтрери. - И она мягко взяла его лицо в ладони. - Ты никогда не убьешь меня, - тихо произнесла она.

А он ничего не ответил.

Роберт А. Сальваторе

Дорога Патриарха

(Наемные клинки - 3)

R.A.Salvatore «Road of the Patriarch» 2006

Пер. с англ.: Е. Фурсикова

«Фантастика», 2008

OCR by Bill Gilbert, 2008

В замке короля-колдуна Женги Джарлакс завладел могущественным артефактом и решил с его помощью основать на землях Ваасы королевство Д'Эрт, провозгласив королем Артемисом Первым своего друга Энтрери. Однако эта авантюра оказывается провальной. Энтрери, устав от покровительства неугомонного приятеля и тяжело переживая предательство любимой женщины, отправляется в город своего детства…

Пролог

«Она прекрасна», - думал Артемис Энтрери, глядя, как обнаженная Калийа идет к вешалке за одеждой. Движения ее были отточенны, как у всех прирожденных бойцов, она шла легко и грациозно, мягко опускаясь на пятки. Роста она была среднего, гибкая, но при этом крепкая, и под кожей, местами отмеченной рубцами шрамов, проступали сильные мышцы. «Она словно соткана из противоречий, страстный пыл в ней сочетается с чем-то зыбким, ускользающим»,- подумал Энтрери, следя за любимой взглядом. Она могла быть разной, и, когда они занимались любовью, становилась то яростной, то нежной, принося им обоим необыкновенное наслаждение.