Читаем Наемники полностью

Прищурившись, она почти сразу широко распахнула глаза – этот яростный блеск обладал способностью вселять страх. Для многих врагов Калийи последним, что они видели на этой земле, стали ее светлые серо-голубые очи. Эти глаза так притягивали к себе, что заставляли забыть об уродливом шраме на правой щеке женщины, тянущемся через край тонкогубого рта до середины подбородка. Такую страшную метку оставил пиратский абордажный крюк, чуть не сорвавший с полукровки все лицо. У Калийи были длинные черные волосы и точеные черты, и лицо ее было бы очень красиво, если бы не уродующий его шрам.

Дэвис Энг хохотнул.

– А что ты думаешь, Праткус? – обратился он к дворфскому жрецу. – Похоже, что эту рану нанес великан?

– Это ухо великана! – рявкнула Парисса.

– Что-то маловато для великана, – усомнился Дэвис Энг и, порывшись в мешке, висящем на поясе, выловил оттуда и поднес к глазам оторванное ухо. – Я бы сказал, оно и для огра маловато, но соглашусь, если мне кое-что перепадет из награды за огра.

– Я спущу с тебя шкуру, – пообещала Калийа.

– Надеюсь, собственными ручками, – подхватил солдат, а дворф рассмеялся.

Парисса отвесила ему подзатыльник, чем вызвала новый взрыв смеха.

– Каждый раз одно и то же, – заметил Праткус, и даже суровая Калина слегка улыбнулась.

Действительно, раз в десять дней бывала выплата вознаграждения, и Калийа, Дэвис Энг и Парисса заводили одну и ту же игру, споря о количестве ушей гоблинов, орков, хобгоблинов и великанов, которых охотники доставляли в крепость под названием Ворота Ваасы.

– Да, и лишь потому, что так можно прикарманить немножко звонких монет Эллери, – сказала Калийа.

– Командира Эллери, – сразу посерьезнев, поправил Дэвис Энг.

– Ага, одно из двух: или он считать не умеет, – сказала Парисса и крякнула от боли, когда Праткус заткнул за повязку конец бинта, – или огра не может от великана отличить. Думаю, дело как раз в этом, потому что он уж несколько лет носа за пределы Дамары не высовывал.

– Я воевал, – возмутился солдат.

– С королем-колдуном, что ли? – насмешливо бросила Парисса. – Да ты тогда ребенком был.

– После разгрома короля-колдуна Вааса была такой дикой, с нынешней и не сравнить, – сказал Дэвис Энг. – Когда я вступил в Армию Бладстоуна, эти холмы кишели таким количеством разных тварей, что вам и не снилось. Если бы король Гарет давал тогда награду за каждого, его казна за несколько месяцев разошлась бы без остатка.

– Может, ты и нескольких великанов убил? – спросила Калийа, и солдат бросил на нее сердитый взгляд. – А с ограми ты их не перепутал? Или с гоблинами?

Праткус снова хохотнул.

– Пф, у него с подсчетами всегда сложности, – добавила Парисса. – Так во всех тавернах говорят: и в «Железной голове», и в «Грязных сапогах и окровавленных клинках». Только клонит его всегда в разные стороны. Если бы он считал сейчас так, как в те времена, когда воевал сам, то сказал бы, что мы принесли ему ухо великана, не меньше!

Праткус снова прыснул и согнулся пополам, а Парисса вскрикнула, потому что при этом он нечаянно дернул повязку.

Калийа тоже рассмеялась, а вскоре и Дэвис Энг присоединился к общему веселью. Сколько бы он ни препирался с этой парочкой, в итоге всегда им уступал.

– Ладно, – сдался он. – Пусть будет великан. Только младенец.

– По-моему, в указаниях, за кого какое причитается вознаграждение, о возрасте не сказано ничего, – заметила Калийа, когда солдат принялся отсчитывать монеты.

– Голова она голова и есть, – согласился он.

– Похоже, у тебя к нашим трофеям в последнее время интерес особый, – сказала Калийа. – С чего бы это?

Праткус ухмыльнулся, и Парисса сурово глянула на него.

– Ну-ка говори, – потребовала она, отнимая руку.

Праткус вопросительно воззрился на Дэвиса Энга, а тот, тоже усмехнувшись, кивнул.

– Твоя подружка обошла Атрогейта, – объяснил жрец, глянув на Калийю. – Через месяц он вернется и вряд ли обрадуется, когда узнает, что за это время Калийа обскакала его по вознаграждению.

Парисса и Калина обменялись взглядами, но скорее озабоченными, чем горделивыми. Вряд ли стоило гордиться таким успехом, учитывая положение Атрогейта и его связи с Цитаделью Убийц.

– А ты, Парисса, тоже скоро с ним сравняешься, – добавил Дэвис Энг и, бросив мешочек с серебром Калийе, продолжал: – Дворф будет волосы на себе рвать от ярости, когда вернется, начнет сочинять про вас гнусные стишки, а потом отправится и перебьет половину чудищ Ваасы лишь затем, чтобы поставить вас на место. Ему, наверное, придется нанять несколько подвод, чтобы уши перевозить.

Женщины даже не улыбнулись.

– Ну, эти двое от Атрогейта не отстанут, – протянул Праткус.

Дэвис Энг хохотнул, и обе спутницы тоже засмеялись. Трудно было найти того, кто мог бы равняться с Атрогейтом.

– Его словно жжет какой-то огонь неистовства, я таких в жизни не встречала, – признала Калийа. – И чем больше врагов у него на пути, тем сильнее воодушевление этого дворфа.