Уже вечером, сидя в доме Раска и попивая выставленное им ильфрадское (весьма неплохое, надо сказать), я не удержался от соблазна разузнать подробнее о событиях, произошедших в этих краях после моего отъезда. Бывший соратник охотно делился сведениями и личными впечатлениями.

— Как вы отбыли, так вскорости и нас распустили. Официально всё, чин по чину. Ну, я и вернулся на старую должность. А там имперцы понаехали, начальника стражи и половину магистратов выперли сразу, своих людей всюду рассовали. Меня вот оставили, работать-то кому-то надо.

— Так ты всё еще замом?

— Ну как сказать? Начальник-то мой, новый, что при имперцах назначили, как её светлость в столице объявилась, в бега ударился. Так что я, вроде как, за него теперь…

Я ухмыляюсь, провожая взглядом пышнотелую хозяйку, которая, принеся нам новое блюдо с закусками и одарив доброжелательной улыбкой, неспешно удаляется, покачивая массивными формами.

— Хорошо устроился.

— Ну дык! Опыт не пропьешь!

Некоторое время мы молча поглощаем тонко нарезанную ветчину, затем Раск решается прервать молчание, как-то непривычно робко интересуясь:

— К нам-то надолго, ваша милость?

Я ухмыляюсь.

— Боишься, что объем?

Профессиональный зам от возмущения тут же давится ветчиной и немедленно, даже не прокашлявшись, принимается бурно возражать:

— Как можно?! Да вас хоть завтра начальником стражи изберут и на полное довольствие поставят — только моргните! Да я первый за вас на совете проголосую! Да и остальные…

— О как! Это с чего ж такая популярность?

— Ну как же?

Раск весьма натурально демонстрирует удивление и даже растерянность.

— Столько всего на той войне наворотили! Всем, кто в нашей сотне тогда был, до сих пор в тавернах пиво бесплатно наливают. Уж кружку так точно, а бывает и еще выставляют… А про вашу милость и вовсе легенды рассказывают!

— Да что тут рассказывать? Наемник и наемник. Пришел, ушел…

— Э-э-э, не скажите! И герцог-то вас лично наградил, и вы перед ним, даже награду из его рук принимая, спину не гнули, а только голову склонили, как равный равного за честь благодаря. И стать-то у вас благородная, и манеры не простые…

Них…рена себе новости! Вот хорошо всё-таки, что я тогда смылся. Спокойно жить мне б здесь точно не дали.

— Это кто ж, интересно, видел, кому я там кланялся, а кому нет?

— А пойди теперь разбери! Не кланялся и всё тут! Не иначе как принц крови из северных королевств — не меньше. Кого угодно тут спросите. И если б Этельгейр тогда вас послушал, а не ослов-советников, так не видать бы имперцам Танариса, как своего затылка!

— Спорное утверждение. Да и у наемников вообще кланяться особо не принято. Туго у нас с этикетом…

— Да кому это теперь объяснишь? Да и зачем?

— И то верно. Говоришь, со мной имперцев порвать готовы?

— Еще как! Ну, задним-то умом все хороши, а уж храбры как…

— Тогда слушай. Скоро мы пойдем на Ирбренд — пора припомнить этим толстожопам все старые грешки. Герцогниня объявила сбор ополчения, слыхал?

— Ага. Только собрать мало кого успели, а как орковы лангарцы подошли, так и вовсе все разбежались.

Я криво усмехаюсь и салютую собутыльнику оловянным кубком:

— Ничего, как разбежались, так и соберутся.

Глава LV

И вот я опять стою под стенами Ирбренда, безуспешно пытаясь побороть навязчивое чувство дежавю. Хотя вроде бы и обстоятельства похода, и моя роль в нем существенно изменились. Да и время года совсем другое. Но ощущение неумолимо подкрадывающейся подлянки не отпускает, а жизнь в последние годы приучила доверять таким предчувствиям.

В Линдгорне мы простояли всего несколько дней. Оборудовали госпиталь, дождались подкреплений из столицы, наскоро переформировали наиболее пострадавшие роты и двинулись дальше. За это короткое время Раск успел собрать под знамя полноценную сотню. Точнее, 122 ополченца — по большей части ветераны, сражавшиеся еще под моим командованием. Ну и некоторое количество впечатлительных индивидов, наслушавшихся цветистых рассказов участников того широко известного в узких кругах похода.

Бенно оглядел это войско, выстроенное на единственной городской площади, хмыкнул и велел выдать ополченцам пики, мечи, щиты и даже каски из наших трофеев. После этого линдгорнская сотня, если смотреть издалека, стала напоминать роту наемников-новобранцев. Чтобы пугать сидящих за стенами бюргеров — сойдет.