— Думаю, что смогу вам помочь, мастер. К коннетаблю теперь, конечно, не попасть, но как раз сейчас в нашем городе гостит один мой старый знакомый — если уж кто и сможет с вашим делом пособить, так это он.

Глава XLII

— Сколько?

Мой визави расплывается в счастливой улыбке:

— Всего десять талеров, почтенный мастер. Всего десять талеров. Это ведь совсем немного для будущего офицера?

Блин, как все любят считать чужие деньги!

— Твой знакомец может выписать мне официальный патент?

После моего вопроса крысиная ухмылочка чинуши резко померкла, а глазки подозрительно забегали.

— Нет, сам он таким правом не обладает, но его командир, по заданию которого он находится здесь, безусловно, сможет…

— Тогда пять.

— Что?

— Пять талеров. Если я встречусь с ним сегодня. И если его командир действительно "безусловно сможет".

— Но…

Писарь обеспокоенно заерзал.

— Дело ведь к ночи, а по вечерам он редко остается у себя… Я полагаю, что завтра…

— Тогда четыре.

Глядя, как быстро сокращается его прибыль, бедолага занервничал всерьез.

— Полагаю, мы еще сможем его застать, но придется поторопиться.

— Тогда пошли. Время — деньги!

Видимо в этом наши мысли полностью совпадали, так как чинуша действительно не стал тянуть кота за причиндалы, быстро рассчитался с трактирщиком и шустро покинул приютивший нас шалман. Не прошло и четверти часа, как мы уже стучались в некрашеную дверь на втором этаже постоялого двора средней руки, располагавшегося все в том же восточном квартале, который, насколько я успел разобраться, был этаким местным аналогом "квартала красных фонарей". То бишь прибежищем сомнительных гостиниц, дешевых забегаловок, борделей самых разных ценовых категорий и прочих наркопритонов. Короче, всевозможных увеселительных заведений, призванных разнообразить унылый быт городских бюргеров и скрасить досуг гостей столицы. Такой вот средневековый "Диснейленд", сразу за которым начинались трущобы.

На стук из съемной каморки выбрался довольно интересный субъект, который при виде своего чиновничьего "друга" слегка скривился, а при виде меня — заметно напрягся. За оружие, однако, хвататься не стал (хотя стандартный драг у него на поясе имелся), а просто в меру любезно поинтересовался, какого, собственно, хрена нам тут надо? Мой спутник в ответ что-то энергично ему зашептал, тот переспросил, выслушал новую порцию объяснений, кивнул, после чего уже официально, то есть в полный голос заявил, что дальнейшие переговоры целесообразно перенести в более подходящее место.

На роль такого места была тут же предложена харчевня "Полкабана". Никто не возражал. Так что мы дружно спустились вниз, свернули за угол и буквально через пару минут уже располагались за столиком в прокопченном зале, под экстравагантной вывеской, изображавшей небритую кабанью задницу в профиль. Пока ожидали заказ, старожилы охотно пояснили мне, что изначально заведение называлось "У вепря" и кабан на рекламном плакате был изображен целиком. Но потом доска с изображением треснула, и лучшая часть вывески, увековечившая свиную голову с грозными клыками, оказалась похищена. Тратиться на новую хозяин счел излишне расточительным, а название заведения со временем трансформировалось само собой в соответствии с изменившимися реалиями. Такая вот поучительная история.

Дальнейшие разговоры прервало появление здоровенного подноса с жареной свининой, пивом и свежими лепешками, так что следующие минут десять были заполнены только сёрбаньем и чавканьем. Лишь когда большая часть еды оказалась уничтожена, а пиво подошло к концу, настало время деловых переговоров. Мужик, пригласивший нас сюда, сыто рыгнул, громогласно потребовал еще кружку пива, после чего соизволил, наконец, обратить внимание на меня.

— Так ты, значит, желаешь стать офицером?

— Да.

Дядька откинулся назад, демонстративно окинув меня оценивающим взглядом.

— Что здоров — вижу. Что не трус — верю. Доспехи справные и носишь как рубаху. За меч держаться умеешь. В солдаты я б тебя без разговоров взял. Даже на двойное жалование. Но офицер… Ты людьми-то командовал вообще? На войне настоящей бывал?

— Командовал. Бывал.

— Хм-м…

Лицо собеседника приняло озадаченное выражение. Ну да, понимаю. Сам-то он выглядел лет на 35, а добротная одежда "военного" покроя с характерными потертостями от амуниции и рваный шрам на левой щеке практически не оставляли сомнений в богатом боевом опыте. Я на его фоне смотрелся зеленым новобранцем, пусть и хорошо "заряженным".

— Не сочтите за неуважение, мастер, но есть ли какие-то подтверждения?

Эх, нигде-то нам не верят… Я молча вытер руки о чистую тряпицу и аккуратно вытянул за цепочку "стенолаза"[9]. Хорошо, что еще с утра, перед визитом в храм, на шею повесил — как чувствовал, что может пригодиться.