Читаем Надежда Дурака (ЛП) полностью

Ради чего она все это делала? Боль и страх от того, что они пережили в Джии, были только воспоминанием. Что значили для них Черепа сейчас? Что значили шесть месяцев войны по сравнению с одиннадцатью годами мира? Было ли все еще реалистично верить, что Эгрил за ними придет? И вернутся ли они когда-нибудь в тот кошмар? Они рассказали Зорике о том, кто она такая, но девочка знала только Айсаир и ту жизнь, которая у нее была сейчас. Остальное было просто историями о мире, которого она не помнила. Они не могли попросить ее пойти и сражаться за страну, которая для нее ничего не значила.

Логика подсказывала Тиннстре, что пора двигаться дальше. Теперь у них была своя жизнь. Что бы ни происходило в их старом мире, это было вне их контроля. Лучше забыть.

Анама и Майза с этим справились. С возрастом они чувствовали себя все более комфортно. Шулка, в частности, теперь была более чем счастлива учить со стороны, а не проводить спарринги с Тиннстрой или Зорикой. В другое время ее можно было найти в саду, ухаживающей за своими растениями, цветами и овощами.

Анама же перешла на роль мудрого и безмятежного наставника Зорики. Даже разногласия с Тиннстрой стали редким явлением, поскольку каждая приспособилась к жизни с другой. Конечно, этому помогло то, что Тиннстра больше не крала у мага воду Чикара. Ей не приходилось этого делать со времени ее встречи с Аасгодом.

Настроение Тиннстры не улучшил и тот факт, что этим утром она проснулась с головной болью такой интенсивности, какой не испытывала с тех пор, как впервые встретила Аасгода.

Рядом был маг. Кто-то, с кем она раньше не сталкивалась. Сила, которую она не знала.

Она скатилась с кровати, морщась от боли, и подошла к окнам. Небо было пустым, и на земле не было ни Черепов, ни демонов. И все же ее беспокойство росло.

Она чувствовала магию в воздухе почти так, как если бы это было физическое присутствие. Это мешало думать, жужжание в голове не прекращалось. И это была не Анама. Тиннстра слишком хорошо знала ее ауру. Анама была внизу, болтала и смеялась за завтраком с Зорикой и Майзой.

Тиннстра медленно оделась и направилась вниз, чтобы присоединиться к ним, но вынуждена была остановиться у кухонной двери, боль была почти невыносимой. Она попыталась сосредоточиться, как научил ее Аасгод, сузив свое сознание, чтобы она все еще могла функционировать на самом базовом уровне, но это не помогло. Тем не менее, каким-то образом она, пошатываясь, добрела до кухни.

— Что случилось? — спросила Зорика. — Ты выглядишь очень бледной.

— Я в порядке, — процедила Тиннстра сквозь стиснутые зубы. — Это просто головная боль.

Анама поднялась со своего места:

— Хочешь, я заварю тебе трав?

— Я сказала, что со мной все в порядке, — огрызнулась Тиннстра. — Я выйду подышать свежим воздухом. — Она взглянула на Зорику, проходя мимо нее, и остановилась как вкопанная. От девушки исходило сияние, придавая ее коже слабый зеленый оттенок. И тогда Тиннстра поняла, что причиняло боль. Милостивые боги. Это происходит.

Потрясение, должно быть, отразилось на ее лице.

— Что случилось? — спросила Зорика.

Тиннстра взглянула на Анаму и Майзу, затем покачала головой:

— Ничего страшного. Я буду в порядке через минуту или две.

Она почти выбежала из комнаты. Сад был в полном цвету, чудесное разнообразие цветов и ароматов. Птицы пели, приветствуя рассвет под ясным небом, а Тиннстра стояла посреди всего этого, стараясь не закричать.

Она потерла виски, но жужжание не прекращалось. Ее подташнивало от него, чужеродного в ее собственном теле. Если бы она могла освободиться от собственной кожи, она бы это сделала. И теперь, когда она знала, в чем причина, стало в тысячу раз хуже. Ее дочь. Ее любовь.

Дверь в дом открылась и закрылась, заставив ее вздрогнуть. Боль усилилась, впиваясь когтями в ее разум.

— Тиннстра? — Это была Зорика. — Что случилось?

Она повернулась и посмотрела на девушку, которой посвятила свою жизнь. «Я...» Но она не смогла выдавить из себя больше лжи. Сияние вокруг девушки стало ярче, чем раньше, заставив Тиннстру прищуриться и сделать шаг назад.

Зорика протянула руку, ее глаза были широко раскрыты и блестели:

— Тиннстра? Ты пугаешь меня. Что случилось?

— Ничего, любовь моя. Я… Это... — Она снова пошатнулась, ноги подкосились. Боль усилилась, пронзая ее мысли, когда сияние вокруг Зорики стало еще ярче, меняя цвет, как в калейдоскопе. —Ты...

— Что? Скажи мне, что случилось?

Свет вокруг Зорики взорвался, повалив Тиннстру на землю. Она подняла глаза и увидела, что Зорика парит над землей.

Магия пришла к Зорике.

Магия кружилась вокруг нее — зеленое, желтое, красное, синее и все цвета между ними, окутывая ее тело, как туман, поднимая ее ввысь, сияя из глаз. Очень красиво. Тиннстре было больно смотреть на нее, но она не могла отвести глаз. Маленькая Зорика достигла совершеннолетия. И Тиннстра не могла находиться рядом с ней.

58

Матеон

Киесун