Читаем Надежда полностью

Из ворот домов выскакивали взрослые и с любопытством смотрели на все увеличивающуюся процессию. Шутки мужиков, охи-ахи женщин неслись со всех сторон. Роман Николаевич в запале было ринулся догонять раненое животное, но, поняв безрассудность и бессмысленность своего поступка, неторопливо вернулся к нашей калитке, у которой толпились озабоченные мужчины.

— Елки зеленые! Та хиба ж воно так можно над скотиной изгаляться? Придурки! — сокрушенно мотал головой дедушка моей одноклассницы и грозил в никуда сучковатой палкой. — Чего-то крутят-вертят хозяева. Надысь ввечеру я слышал...

— Не наезжай, Михалыч. Невтерпеж лясы поточить? Они же не нарочно. Недоразумение вышло. Не повезло хозяевам, — миролюбиво вступился за нашу семью молодой человек с улицы Нижней.

— Как же случилось, что сбежал кабанчик? — полюбопытствовал другой, бесцеремонно разглядывавший нашего гостя с едкой ухмылкой на худой физиономии.

— Видно, Василий плохо связал задние ноги, вот и не обошлось без казуса, — глухим извиняющимся голосом, но с печальным достоинством пояснил Роман Николаевич, сильно переживая за свой неудавшийся эксперимент.

— Действительность не состоит из одних разумных действий, — добавил он, в душе смущенно коря себя за непредсказуемость сюжета, повлекшего насмешки над семьей друга.

А внешне он держался так, будто не придавал этому событию особого значения. Его настроение не ускользнуло от пристального внимания мужчин. Они деликатно не высказывали сомнений по поводу поведения гостя.

Неведомо откуда вынырнула буфетчица из «Голубого Дуная», улыбаясь всем с профессиональной любезностью. Рядом щебетала с ласковым лукавством молоденькая секретарша из сельсовета. Лицо нашего гостя находилось под прицелом дюжины пар острых и опасных, как снайперские винтовки, глаз любопытных старушек.

— Василий Тимофеевич у нас теоретик. Интеллигенция, — снова ехидно влез дедуля.

Я знала этого далеко не ветхозаветного старика. Плюгавый, незначительный старикашка с дребезжащим голосом. Все считали его скучным, недалеким, даже умственно убогим, способным только на мелкие заурядные, обидчивые мыслишки. Докучливые назидания удручающе ограниченного «учителя» всегда невероятно возмущали слушателей, вызывали неприязнь, и они не упускали случая осадить его.

— Брюзга, маразматик, мозгляк! Не иронизируй попусту, папаша, — раздраженно возразил грубоватый, острый на язык Николай Матвеевич, который работал мастером на заводе «Предохранитель».

— Каждому свое. Вон тебя внучек не слушает, а Василий Тимофеевич два слова скажет, и пацан навытяжку перед ним стоит, — поддакнул его сосед.

— В деревне все надо уметь делать, — с необоснованным явно завышенным чувством превосходства не унимался Михалыч.

Настырный, склочный, злобный старикашка всегда с особенным остервенением торопился излить на кого-нибудь накопившиеся яды и желчь. Да и мещанская мнительность его никчемной старухи давала им обильную пищу для злословия. Но на этот раз старику не позволили даже начать оплевание.

— Вас самого послать в хлев, так, небось, штаны редки? Вмиг загремели бы оттуда! Вам лучше дрыхнуть без задних ног под боком у благоверной. Замшелая компания! — под дружный хохот соседей закончил разговор молодой человек.

Дед сердито фыркнул и удалился.

— Не гневись, старик. Прости, — великодушно пожалел его вслед молодой.

Мать послала Колю к деду Денису, непревзойденному мастеру по устранению любых бедственных положений селян. И вот худое, согнутое, долговязое тело замелькало между домов. Хотя поросенок потерял много крови, все же с трудом дед Денис сбил его с ног и одним быстрым уверенным движением, не колеблясь, закончил страдания животного.

Отец отправился в школу. Мужики, ожидая повозку, от души смеялись, вспоминая, как Роман Николаевич проиграл гонку с поросенком. Но когда отец с гостем приблизились с лошадью, они степенно заговорили о весе, упитанности кабанчика и помогли погрузить его на телегу.

— Вы городской? — обратился молодой человек к Роману Николаевичу.

— Да, — приветливо ответил тот.

— А здорово вы, как пацан, скакали по канавам. Особливо ловко выбирались из придорожной ямы, где наши бабы песок берут, — не соблюдая правил приличия, необходимых в присутствии чужого человека, со злорадной интонацией засмеялся упитанный мужчина с Красной улицы, случайно оказавшийся на «поле сражения».

— Войну десантником начинал, — с достоинством сообщил наш гость и выпрямился, хвалясь великолепной элегантной статью и величественной осанкой.

— Оно и видно. Закалка налицо и военная выправка до сих пор сохранилась, Здесь от житейских коллизий отдыхаете? — теперь уже уважительно расшаркиваясь, произнес толстяк. — Простите великодушно за нескромный вопрос — в каком вы звании?

— Полковник зенитных войск, — четко отрекомендовался гость, демонстрируя изящный наклон гордой головы, и порозовел от удовольствия.

После эффектной паузы раздался единодушный возглас одобрения селян.

— А Василий Тимофеевич в учителя подался, потому что начальственного голоса не имеет? — степенно спросил гостя сосед Петрович.