Читаем Надежда полностью

Мелкий холодный дождь зашуршал по опавшей листве. Я проскочила в корпус института и зашла в пустую аудиторию. Вдруг удар по стеклу заставил меня отскочить от окна. Гляжу — на стекле круглая дырка, вокруг которой красивыми лучиками расходятся трещины, а на полу лежит камешек с голубиное яйцо. «Если бы в висок попал, хана мне была бы», — испугалась я. Осторожно выглянула в окно. Камни бросали ребята моего возраста чисто одетые, аккуратно подстриженные, розовощекие. Через открытое соседнее окно аудитории слышу:

— До четвертого этажа не докинешь!

— Давай на спор?

— На твой завтрак!

— Валяй!

Огромные осколки стекла полетели мимо моего окна. Я отшатнулась. А ребята с гиком и радостными возгласами умчались, потому что послышались угрозы взрослых.

Почему дети из хороших семей хулиганят? Они же не бандиты, не видят дома плохих примеров. Наверняка их папы не пьют? В чем причина? Может, это мальчишеское геройство? Девчонка такого не сделает. Если только совсем уж дура или злюка. Ребята были веселые, значит, не от обиды хулиганили. Когда я жила у папы Яши, ребята с нашей улицы хвалились перед друзьями своими болячками. Один палец сломал, падая с крыши, другой в корсете целый год ходил, после «полета» с качелей в парке. Я тогда тоже не могла их понять. В чем геройство? Они же никого не спасали. По глупости калечились, по неосторожности. На их месте я от стыда помалкивала бы. Витек сказал бы сейчас, что я зануда. А он пошел бы бить окна? Конечно, нет! Это же Витек!

Брожу по коридорам института: стены светлые, окна огромные. При повороте широкой лестницы на второй этаж — скульптура. В.И. Ленина. Он смотрит на всех строго и задумчиво. Я вытягиваюсь в струнку и медленно прохожу мимо. В коридорах пустынно. Идут занятия. Нашла еще одну свободную аудиторию. Порисовала чертиков на доске. Скучно. Выглянула в окно. Верхушки деревьев на уровне стекла. Открыла створки и попробовала достать листочки рукой. Не получилось. Села на подоконник и снова пытаюсь дотянуться. Не удалось. Легла на подоконник животом, крепко вцепилась в него руками, а ногами стараюсь коснуться ветвей. Получилось! Здорово!

Звенит звонок. Входят студенты. Девушка насильно стаскивает меня с окна и громко отчитывает за безрассудность. Я оправдываюсь:

— Проверила подоконник. Надежный. Не трусиха... Руки крепкие.

Девушка смеется и выталкивает меня в коридор.

«А если бы свалилась? Я почти такая же глупая, как те мальчишки, что бьют окна и ломают свои кости? Нет! Я окна не стала бы колотить. Мне жалко людей, жалко их напрасных усилий. Изощрялась в отыскании дрянных черт у взрослых, у чужих ребят и не поинтересовалась своим не менее, а подчас и более, гадким характером? Я не дура. А почему совершаю глупости? Настанет ли время, когда ум и стыд не позволят мне допускать оплошности», — думаю я.

Скучно. Ой, как хочется пошалить!

БЕЗ ТОРМОЗОВ

В пятом классе будто черти в меня вселились. Наверное, моя жизненная энергия, наконец, начала преобладать над грустью. Конечно, по нескольку раз в день какие-нибудь события напоминают мне о моем положении в семье, но я стараюсь находить в себе силы отвлекаться и долго не «пережевывать» обиды. Незаметно для себя постепенно я начала превращаться в нормального, веселого, а часто бесконтрольно-сумасбродного бесенка. Правда, только в школе. Дома все как прежде: только от бабушки и брата радость.

Осознав свою неуемность, я попросила учителей разрешить мне сидеть за первой партой. Но даже тут я умудрялась весь класс держать в поле зрения, и, как только выдавалась свободная минута, по рядам летели самолетики, записочки с рифмовками, дразнилками, чертиками, рожицами или затевалась какая-либо игра. В ход шли зеркальца, проволочки, спички. Запчастей всегда хватало в моих вечно оттопыренных карманах. Там находились самые необходимые вещи: гвозди (я их люблю сосать), веревочки, чтобы привязывать косы к спинкам парт, вишневый клей — фантазия подсказывает, зачем?..

Как-то учитель пения, устав спотыкаться о мои ноги, которые не хотели умещаться под партой, отправил меня на четвертую парту среднего ряда. Он быстро понял свою ошибку. Класс будто на кнопки сел. Все ерзали, и мне было весело.

Честное слово, я не дрянная девчонка! Я постоянно вспоминаю, что учитель — тоже человек и, насупившись, сжимая локти, снова и снова стараюсь взять себя в руки и хоть несколько минут посидеть спокойно. Странное дело: если я кручусь на уроке, то успеваю все услышать, увидеть и могу буквально слово в слово повторить речь учителя. Но когда я мучительно заставляю себя сидеть на уроке спокойно, то ничего не запоминаю. Все силы и внимание уходят на борьбу с собой.

Как-то с убитым видом пожаловалась подружке Лиле: