Читаем Nada полностью

Она умылась, почистила зубы, расчесалась любимым частым гребешком, от которого волосы делались ровными и шелковистыми, и сгребла все в прозрачный дорожный несессер, лежавший на полке, – зубную щетку, тюбик с пастой, гребешок. Потом сунула туда же баночку с шампунем, здоровенную банку любимого крема, заткнув и зафиксировав дозатор, еще каких-то мелочей – напоследок сдернула с крючка оранжевую кудрявую мочалку и плавательные очки. Достала с верхней полки пару скрученных в рулончики полотенец, упаковку салфеток – и потащила всю охапку в прихожую, свалив на банкетку рядом с сумкой.

Что еще сделать-то надо было? Термос, чай, воды накипятить, о – мусор вынести. Ленька выдернула мешок, затянула завязки, открыла входную дверь и пошлепала к мусоропроводу. Упихивая пузырящийся мешок в разверстое темное жерло, Ленька ощутила движение за спиной. Мусоропровод наконец со зловонным выдохом принял подношение, и Ленька обернулась через плечо.

На площадке стояла Наташка.

– Ну, Леонида Аркадьевна, ты дае-о-о-ошь, – протянула она. – Знала же, что ты у нас ранняя птаха, но чтобы вот прямо так!

Эта «Леонида Аркадьевна» была настолько Наташкина, что Ленька расхохоталась. Наташка всех – даже Большого шефа – звала по именам, и только самая младшая, «сопля зеленая», Ленька удостоилась имени-отчества. Впрочем, кроме Наташки – да еще сморщенной востроносой бабки-кадровички, – Леньку по имени-отчеству никто не звал.

– Тихо-тихо, оглашенная, – улыбнулась Наташка. – Люди-то спят, не шуми давай в подъезде.

– Ну тогда пошли шуметь ко мне, – легко согласилась Ленька, распахивая дверь. – Раз уж наконец-то сподобилась.

Ленька сто раз приглашала Наташку и всегда получала один ответ – «В твое Зажопье?! Ну уж нет, не в этой жизни!»

Вот как все правильно складывается, – подумала про себя Ленька каким-то отстраненным рациональным умом, который все это время ощущал дискомфорт от всех этих появлений то ли Наташки, то ли не Наташки, и наконец получил какое-то подобие логики и уцепился за него, довольно урча.

В прихожей Наташка скинула туфли, деловито выудила из-под обувницы лиловые гостевые, а на самом деле ни разу не востребованные никем шлепанцы – как будто бы забегала вот так каждый день.

– Ты как добралась-то сюда в такую рань? – спросила Ленька, закрывая дверь.

– Вот же, блин, что значит – настоящий друг! – восхитилась Наташка. – Другой бы сейчас за святой водой побежал, а она только лишь интересуется, как я добралась. Знаешь что, Леонида Аркадьевна, вот ты конечно до фига отличная актриса, но что-то мне подсказывает, что спросить у меня ты бы хотела не это.

– А знаешь что, Наталья Николаевна, ты у нас до фига, конечно, отличный психолог, но могла бы и понять, что мне как-то неловко приставать к тебе с этими самыми вопросами, которые я хотела бы у тебя спросить, и ты могла бы взять да и рассказать мне самостоятельно все, что сочтешь возможным.

– Вот ты ж блин, философ-самородок! – восхитилась Наташка. – Ловко ты стрелки перевела. Теперь вот и я осознаю, как это все непросто…

– Ну если непросто, то и фиг с ним. Будем разбираться по мере необходимости. Да и сама хороша, – улыбнулась Ленька. – Другой бы сейчас заладил «мозги-мозги», а она шлепанцы натянула – и довольна.

– Да на фига мне сдались они, эти твои мозги? – фыркнула Наташка. – Много они кому счастья принесли? Мне и своих хватает – ложкой в рот всю жизнь попадала, и ладно.

– Кстати, о ложке, – обрадовалась Ленька. – Ты вообще ешь или как? А то я что-то проголодалась от таких дел.

– Вообще-то я или как. То есть потребности не испытываю, но и не откажусь при случае, особенно если еще чего-нибудь этакого заваришь. Ты чаи-то свои не растеряла, надеюсь?

Вместо ответа Ленька прошла на кухню и распахнула дверцы шкафчика, доверху забитого свертками, баночками и коробками. Наташка присвистнула восхищенно из-за Ленькиной спины.

– Ого! Знала бы – давно бы к тебе нарисовалась.

– Да я и не скрывалась особо, – ответила Ленька, наливая чайник.

* * *

Все было как в Ленькиных давних мечтах: белый круглый стол, клетчатые салфетки, скворчащая на сковороде глазунья – кроме яиц в доме не нашлось больше никаких свежих продуктов. Наташка угнездилась в широком плетеном кресле, а Ленька притащила себе из комнаты еще одно, поменьше, но тоже удобное.

– Так как ты добралась-то? – повторила Ленька.

– Как-как? Пешком, – буркнула Наташка, набивая полный рот. – Меня сейчас не больно-то кто повезет.

– Почему? Ты ж вроде бы нормальная.

– В смысле не воняю и черви не падают? – хохотнула Наташка.

– Приятного аппетита, дорогая подруга – сказала Ленька, давясь глазуньей.

– Ну прости, нежная моя душа! Это я тебе нормальной кажусь. То есть я и есть нормальная, – поправилась Наташка, – но только ты меня видишь.

– А-а-а, ну тогда понятно, – протянула Ленька, вздыхая. – Буду тебя возить. Я машину как раз купила.

В ее мечтах не так, ох не так она сообщала Наташке эту новость. Но Наташка отреагировала как раз правильно.

– Да ладно?! Вот ты, мать, крута! А я смотрю – нет и нет тебя нигде. На машины-то я особо внимание не обращала.