Читаем Над могилой бога полностью

Фарид Джасим

НАД МОГИЛОЙ БОГА

Прощай! Настал тот миг, когда мы должны расстаться. Я долго думал раньше, придет ли этот миг когда-нибудь, но свято верил в то, что это невозможно. Мы связаны на веки, мы одно целое. Я думал так и был прав. Но все меняется — и люди, и мир, и боги. Я стал взрослым.

Прости! Я в долгу перед тобой. Ты был нужен, когда я был ребенком и когда я взрослел. Ты был со мной, охранял, помогал, спасал, давал надежду и избавлял от страха. Я благодарен тебе за это, и я буду помнить о твоей помощи всегда.

Наверное, я поступаю очень подло, используя тебя, когда нуждаюсь в тебе, и убивая, когда ты мне больше не нужен. Я в долгу перед тобой. Но когда человек сотворяет бога, то рано или поздно приходит понимание того, что все это время он молился самому себе. Хотя некоторые, прожив свою жизнь, так и не понимают этого и засыпают вечным сном с трепещущей надеждой встретить того, кого любили и кому молились всю свою жизнь, и пугаются, когда вместо светлого, лучезарного облика встречаются с пустотой. Я не из тех. Я знаю, что меня ждет после смерти — свобода от необходимости обманывать самого себя.

Теперь моя милая сказка подошла к концу.

Бог мертв ибо я убил его. Но моя вина не в том, что я убил бога, но в том, что я создал его.

Ошибка, которую допустил испуганный детский разум. Что ж, ошибаться человечно, тем более для ребенка.

Гораздо печальнее допускать одни и те же ошибки дважды. Но я обещаю, что не сделаю этого, даже если захочу. Это было бы слишком жестоко по отношению к тебе.

Сейчас, стоя над твоей могилой, я смотрю на надгробный камень — чистый и гладкий, словно лист бумаги. Я должен идти, но прежде, чем я уйду, покинув тебя навсегда, я напишу на этом камне три слова:

Спасибо. Прости. Прощай.

07.03.96

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Книжный вор
Книжный вор

Январь 1939 года. Германия. Страна, затаившая дыхание. Никогда еще у смерти не было столько работы. А будет еще больше.Мать везет девятилетнюю Лизель Мемингер и ее младшего брата к приемным родителям под Мюнхен, потому что их отца больше нет – его унесло дыханием чужого и странного слова «коммунист», и в глазах матери девочка видит страх перед такой же судьбой. В дороге смерть навещает мальчика и впервые замечает Лизель.Так девочка оказывается на Химмель-штрассе – Небесной улице. Кто бы ни придумал это название, у него имелось здоровое чувство юмора. Не то чтобы там была сущая преисподняя. Нет. Но и никак не рай.«Книжный вор» – недлинная история, в которой, среди прочего, говорится: об одной девочке; о разных словах; об аккордеонисте; о разных фанатичных немцах; о еврейском драчуне; и о множестве краж. Это книга о силе слов и способности книг вскармливать душу.

Маркус Зузак

Современная русская и зарубежная проза