Читаем Начни сначала полностью

– Я не хочу просто учить их тому, что есть в школьной программе. Есть столько вещей, которые ею не учитываются и теряются в процессе взросления. У множества подростков нет опекуна, никто не заботится о них. Я хочу быть тем человеком, к которому они могут прийти, когда им понадобится наставник. Дело не в том, что я была как-то особенно хороша в школе… это не главное. Я просто хочу привнести что-то хорошее в жизни этих детей. Дать им то, что они не могут получить от своей семьи, и направить их на правильный путь, если они свернули не туда.

Кейден снова шел рядом со мной. Он посмотрел на меня, и я почувствовала, что краснею. Но чем больше я говорила, тем легче мне становилось. Хорошо было хоть раз высказать эти мысли вслух.

– Мне нравятся твои намерения, – чуть позже произнес Кейден. – Слишком много людей хотят просто учить в школах, потому что они увязли в том прекрасном времени, которое там провели. Редко можно найти учителей, которые вкладывают всю свою душу в работу. Которые на самом деле беспокоятся о учениках. – Он бросил на меня еще один взгляд. – Думаю, из тебя выйдет потрясающая учительница.

– Ты серьезно? – вырвалось у меня.

Кейден пожал плечами и усмехнулся.

– Ты болтаешь, не затыкаясь. Я считаю, что это хороший знак. Большинство учителей очень любят слушать, как говорят они сами.

Я состроила гримасу и немедленно споткнулась о корень дерева. Кейден схватил меня за руку и поддержал. Когда я снова твердо стояла на ногах, он ее отпустил.

– Кроме того, тогда ты сможешь стать частью моих влажных фантазий, – он недвусмысленно поднял брови. – Я до сих пор точно помню сон с моей тогдашней классной руководительницей. Мисс Шоу была очень горячей.

Я с отвращением скривилась.

– Фе.

– Нет, серьезно. На ней всегда были блузки, пуговицы которых так сильно натягивались на груди, что мы заключали пари, расстегнется ли…

– Кейден! – воскликнула я.

– С твоими-то ногами не пройдет много времени прежде, чем препубертатные засранцы будут пускать слюни на первом ряду.

– Похоже, у тебя богатый опыт. – Я больше не могла сдерживать смех.

– Увы, в старшей школе я был безобиден.

Его голос приобрел странный оттенок, а взгляд затуманился, словно какое-то воспоминание внезапно его поглотило. Он нахмурился.

– Но теперь ты уже не такой, – осторожно заметила я. Кейден поймал мой вопросительный взгляд.

– Нет, сейчас нет, – сказал он и снова усмехнулся. – Быть безобидным – скучно. Не хватает всего этого веселья.

Я покачала головой.

– Тогда все, что о тебе говорят, – правда.

– Что же такое обо мне говорят? – спросил он и внезапно свернул направо. Здесь шум воды был еще громче, и ему пришлось повысить голос. Я вспомнила рассказы о Кейдене, циркулирующие в кампусе, и решила не отвечать на его вопрос слишком подробно.

– Что ты разбиваешь сердца, – выдохнула я, пытаясь подтянуться на скале. Кейден был прямо надо мной и держался только одной рукой. Он заставлял походы и скалолазание казаться такими легкими, я же, наоборот, наверняка выглядела как борец сумо, совершающий марш-бросок.

– Поверь мне, женщины знают, на что идут, я никого не обманываю. Но в конце концов плохими остаются парни, – сказал он.

Я закатила глаза.

– Не удивлюсь, если однажды ты потерпишь поражение. Невинное желание переспать без обязательств может провали… – Я закричала, когда поскользнулась и потеряла опору под ногами.

Твердая хватка на моем плече не дала мне упасть. Кейден притянул меня к себе, потом снова отпустил мою руку и критически оглядел.

– Ты не должен так смотреть на меня. Девочки начинают влюбляться и беспокоиться о тебе. Я поступаю так же в отношении людей, которые мне нравятся.

Кейден наклонил голову и медленно опустил взгляд на мое лицо. Я понятия не имела, о чем он думал, когда тот наконец произнес:

– Вот почему ты вчера уложила меня в постель.

– Я уложила тебя в постель, – отозвалась я, – потому что ты не мог спать в коридоре. Кроме того, ты мешал мне своим грохотом, – я старалась избегать пристального взгляда Кейдена, но он не позволил. Вместо этого он подошел так близко, что его лоб почти коснулся моего, и прошептал:

– Ты уложила меня в постель, потому что я тебе нравлюсь.

– Это неправда, – мой голос на самом деле должен был звучать холодно и безэмоционально. Мне удавалось это по нажатию кнопки – почему же я не могла сделать ничего сейчас?

– Конечно же, правда. Это в твоей природе – заботиться о вещах, ты это сама сказала. И я мог бы поспорить, что тебя больше всего раздражают те вещи, которые уже невозможно исправить.