Читаем Начало полностью

— Мы едем погостить, — сказал Сареф спустя ещё двадцать секунд неловкого молчания, поняв, что Авелин не выдавит из себя ни слова.

— Куда? — так же радушно осведомился стревлог.

— В клан Андерраст, — ответил мальчик.

— Понятно. Краш! — он обернулся и крикнул куда-то себе за спину, — иди сюда!

Сареф осторожно заглянул ему за спину. Возле каждой дороги стояло по небольшому домику. Но рядом с одним домиком был устроен навес, под которым стояли стол и четыре стула. За тремя другими стульями сидели ещё три стревлога и играли в карты. Во время окрика пограничника один из ящеров поднялся и направился к ним. Подойдя, он вежливо спросил:

— Да, Хако, зачем звал?

— Засвидетельствуй. Гости едут из клана Джеминид в клан Андерраст, — сказал пограничник.

— Гости в клан Андерраст, — второй стревлог поднял руку, вызывая системное окно. На его рукаве Сареф заметил нашивку клана Андерраст: зелёную семиконечную звезду на сером фоне, — основания?

— Разрешение друга клана Андерраст Виктора Уайтхолла, который так же является другом клана Джеминид, — слабым голосом выдавила Авелин, сумев хоть как-то взять себя в руки. Хотя вид у неё был такой, словно она готовилась упасть в обморок.

— Разрешение Уайтхолла, — монотонно повторял стражник, разглядывая информацию, выданную Системой, — да, есть такое. Вы, молодой человек, вероятно, Сареф? А вы его сопровождающая Авелин?

— Да, сэр, всё так, — кивнул мальчик.

— В таком случае, подождите минутку, — сказал пограничник клана Андерраст. Он направился в домик на своей границе. Через несколько секунд стревлог вышел оттуда, держа что-то в руке.

— Дайте мне руку, молодой человек, — сказал он. Сареф подчинился. Ящер осторожно взял за руку мальчика — Авелин при этом едва не заплакала — осторожно оттянул рукав и надел ему на запястье верёвочный браслет. Кожа у ящера была прохладной и упругой, очень приятной на ощупь.

— А зачем это? — удивлённо спросил Сареф.

— Это — личная просьба Виктора Уайтхолла, — сказал пограничник Краш, — с этим браслетом наше клановое благословление будет действовать для вас на третьем уровне.

— А… ага… спасибо, — пробормотал Сареф.

— Не забудьте вернуть его, когда будете возвращаться обратно, — равнодушно сказал пограничник, — оставлять себе на память бесполезно, за границами клана Андерраст он потеряет свою силу. Вы можете проезжать, желаем вам приятно провести время на территории нашего клана.

После этих слов стревлог отвернулся и направился за стол под навесом. Авелин, казалось, ждавшая этих слов больше, чем чего-либо ещё, тотчас схватила Сарефа за руку и волоком затащила его в экипаж. Он даже не успел попрощаться с пограничником своего клана. Через несколько секунд карета тронулась.

— Благослови Система Виктора Уайтхолла, — тихо простонала Авелин, — что это была его личная просьба. Если бы нас стали обыскивать, я бы сошла с ума! Стревлоги! Стревлоги на службе кланов! Я, наверное, вижу конец света…

Сарефу такое показалось ужасно несправедливым. Они им не сделали ничего плохого. За что было так грубо о них отзываться? Но он помнил, как она отреагировала на то, что он думает. Но всё же не смог удержаться от своих комментариев.

— А вот прабабушка Хельга, — осторожно сказал Сареф, — всегда говорила, что тот, кто хочет служить клану Джеминид, должен служить клану Джеминид, даже если у него кожа другого цвета, клыки или когти…

— Ещё одно слово! — взревела Авелин, уже, казалось, бывшая на грани нервного срыва, — и мы едем назад!

— Да, конечно, — Сареф, уже привыкший к тому, что на него всё время орут, противно захихикал, — снова проедем мимо пограничников. Уверен, дяденьки ящеры с удовольствием с нами пообщаются.

Следующие несколько секунд ничего не происходило. Сареф был уверен, что Авелин его сейчас ударит. Но вместо этого она горько разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Сареф опешил. Ему нравилось доводить до слёз Джайну, ибо она была главной причиной того, что заставляло его плакать в детстве. Ему нравилось доводить до белого каления Адейро, бесчувственность которого к собственным членам клана была достойна легенд. Но Авелин… она за всю жизнь не сделала ему ничего плохого. И сейчас, наблюдая за тем, как она рыдает, он впервые в жизни почувствовал что-то… как будто что-то не так. Он так редко испытывал это чувство, что даже не смог сразу его опознать. А потом вспомнил. Ему было жаль Авелин. Так же, как ему когда-то было жалко Мимси, которую из-за него выгнали из клана, так же ему было жаль Авелин.

— Нянюшка Авелин, — Сареф внезапно показался себе ужасно неуклюжим, — я не хотел… извините…

— Не надо, мальчик, — всхлипывая, ответила Авелин, — ты не… пожалуйста, не надо… просто ничего не говори… и я сама…

Сареф послушно замолчал. Впервые в жизни на него не накричали, его не отругали — его вежливо попросили. Это чувство было таким новым и странным, что мальчик поражался. Вот так и должно быть всегда. Надо просто вежливо попросить — и тогда все будут довольны, и никому не надо будет ругаться.