* Как у монаха есть два крыла: пост и молитва, так и у Церкви Христовой есть два крыла: истина и любовь. На этих крыльях она, как орлица, кружит над миром, собирая птенцов своих. На этих крыльях в годину гонений она улетает в пустыню, на этих же крыльях она, по водворении тишины, вновь возвращается для крестоносного служения грешному человечеству. На крыльях истины и любви Церковь Христова безбедно достигнет небесных уделов Всесвятого Бога. Каждый верующий в отдельности не имеет этих духовных крыльев, только в лоне Православной Матери-Церкви души наши бывают окрыляемы истиной и любовью. И тогда наши частные ограниченные мнения рассеиваются, как едкий дым, и уже всегда и на все мы способны смотреть глазами Церкви, глазами Христа. Духовно прозрев, мы, наконец, понимаем, что самая великая в мире любовь – это любовь к Истине-Христу, а самая великая истина открывается нам в Боге-Любви.

* Высочайшее таинство – это Евхаристия, причащение Плоти и Крови, реальное соединение с Богом, реальное соединение с Иисусом Христом. Только после принятия этого таинства христианину открывается путь пребывания в непрестанном молитвенном зрении Бога. Из этого проистекает обращенность внутрь себя (в Иисусовой молитве), к сердцу, где Царствие Небесное, где через Причастие Иисус Христос – в нас.

Чтобы такое духовное делание было успешным, нужен труд по воссоединению трех сил собственной души, нужно собирание себя, вхождение в себя и познание самого себя.

* Истинный исихазм (аскетический путь молитвы и безмолвия) обязательно Христоцентричен. Исихазм ведет к святости, а святость – это Христоподобие.

* Святые в своем Христоподобии раздают свою жизнь ближним, как Христос отдает нам Свое Тело и Кровь в Евхаристии.

Святые выражают традицию Вселенской Христовой Церкви, эта традиция и есть святость, т. е. жизнь во Христе.

Святые составляют Церковь, которую мы исповедуем в Символе Веры, как Церковь Святую, Соборную и Апостольскую.

Каждый святой человек был, кроме прочего, верен свой церковной традиции. Эта верность – одно из условий святости, и она одинакова у разных святых, к какой бы церковной традиции они не относились.

В каждой местной Церкви заключена и отображена полнота Единой, Соборной Церкви.

Так как по определению Символа Веры истинная Церковь Христова – Святая Церковь, то в ней должны быть живые святые. Их можно видеть, разговаривать с ними. Они скрывают себя, но наши души чувствуют их. В их присутствии светло и легко.

 Для спасения необходимо быть православным, а для этого нужно прежде всего стать христианином, открыть для себя неевклидову геометрию Христианства. Стать христианином – это значит пробиться ко Христу, сокрытому в собственном сердце, – это значит через толстую кору внешних установлений и наслоений «человеческого», исторически неизбежных и закономерных в церковной организации, пробиться к Божественному, узреть, познать и полюбить красоту Евангельского идеала, приобщиться неотмирности, юродству Христа ради, небесномудрию, незлобию, кроткой всепрощающей любви, иными словами, всему, что и есть Христианство в его первом и последнем значении.

Глава сорок восьмая.

Вечерние новости

Отец Понтий был дома один. Жена с дочерью уехали на неделю в паломническую поездку в Святую Землю. Священник коротал остаток вечера за телесериалом «Граница». Звонок в дверь заставил его вздрогнуть; нервы в последнее время были перенапряжены. А когда в дверной глазок он увидел лицо уже знакомого ему милиционера, то совершенно потерял самообладание. С гневом распахнув дверь, отец Понтий рявкнул:

– Зачем пожаловали? В грехах каяться пришли!?

Нимало не смутившись, пришелец ответил вопросом на вопрос:

– Может быть, вы меня сначала в дом впустите, гражданин Копьев? Мы ведь не в церкви на исповеди. Я, можно сказать, при исполнении. Отец Понтий сразу заметно сник и простенал:

– Входите.

Войдя в пятикомнатную квартиру, милиционер начал вести себя по-хозяйски. Не разуваясь, он прошел в гостиную, выключил телевизор, уселся на стул и предложил сесть ошарашенному священнику.

– Долго я вас не задержу, – начал разговор милиционер. – Нам нужна ваша консультация. Скажите, пожалуйста, может ли Христос являться нормальному человеку?

Отец Понтий молчал.

– Что не отвечаете, батюшка, вы же не на допросе? Меня в данном случае интересует такое религиозное понятие как «прелесть».

– Ну, есть такое понятие, – выдавил отец Понтий.

– А скажите на милость, если современный человек станет утверждать, что он видит Христа, то можно сказать, что такой человек в прелести?

– Слушайте, как вас там…?

– Майор Князев, – учтиво ответил милиционер.

– Вот-вот, майор Князев, если вы какого‑то психа поймали, то пусть его ваши психиатры освидетельствуют, а Церковь у нас от государства отделена. Что вы ко мне‑то пришли?