Читаем На веки вечные полностью

– Американцы звонят, извиняются, – сказал Руденко, положив трубку телефона. Он обвел взглядом присутствующих. На утреннее совещание в кабинете Руденко, едва успевавшего отвечать на звонки, были приглашены Покровский, Зоря, Александров, Филин и Ребров, как непосредственный свидетель происшедшего.

– Не верят они, что это мог сделать американец, – разводит руками Руденко. – Говорят, что ваш сотрудник ошибся или не расслышал… Товарищ Ребров, так ты точно расслышал, что сказал сержант?

– Точно. Ошибиться я не мог, – Ребров встал, чтобы его ответ звучал как можно убедительнее, по-официальному.

– Да ты сиди, – махнул рукой Руденко.

– Но, товарищ генерал, – вмешался Филин, с которым Ребров поздно ночью обсуждал ситуацию. – Это не значит, что это был именно американский военнослужащий. На кой им это нужно?

– То есть?

– Это мог быть немец, раздобывший американскую форму. Кстати, убежал-то именно в сторону развалин, где раньше работали военнопленные… Это мог быть один из них.

– Мог-то он мог, да поди теперь разбери… Главное, на кой ему это было нужно?

– Все говорят, что это было покушение на вас, Роман Андреевич. Журналисты уже передали эту версию в газеты… – вмешался Покровский. – А покушение на вас, главного обвинителя от СССР, это уже очень серьезно. И очень многим на руку.

– Многим – это не разговор, – отрезал Руденко. – Кому именно? Что я Москве докладывать буду? И главное – как это может отразиться на процессе? Вот что меня тревожит.

– Ну, давайте еще раз подумаем, что же именно произошло. С самого начала, – спокойно сказал Филин. – Стрелять именно в сержанта Бубнова – кому это нужно? Какой тут смысл?… Можно допустить, что стреляли просто в члена советской делегации – неважно в кого. Просто из слепой ненависти к русским. Но тогда зачем это делать прямо у «Гранд-отеля» и именно во время приема по поводу начала процесса?.. Скорее всего, рассчитывали, что в машине находился кто-то, кроме шофера. А нападавший просто не разобрался в темноте и спешке, что в ней никого нет… Вы этой машиной часто пользуетесь, Роман Андреевич?

– Несколько раз ездил.

– Значит, вариант покушения именно на вас в принципе реален…

– Да все тут ясно, – рубанул воздух ладонью Покровский. – Покушались именно на Романа Андреевича. А смысл очень простой – прервать работу трибунала или вовсе сорвать ее!

– Могли рассчитывать поссорить делегации, – вступил в разговор Александров. – Главный советский обвинитель убит в американской зоне оккупации. Сразу возникает миллион вопросов. Что – прошляпили? Или сознательно допустили? На глазах у сотен журналистов со всего мира! Тут такой скандал развернется, что ого-го!

– Да, – вздыхает Руденко, – небо покажется с овчинку.

– Шум уже поднялся, а мы молчим, – подал голос Зоря. – Может, надо сделать какое-то заявление? Выразить протест?

– А что это даст? – не согласился Филин. – Американцы и так землю роют – вон Реброва чуть не загребли, мы его еле отбили… Наш протест в данной ситуации будет выглядеть только как нагнетание обстановки. А нам нагнетание вокруг процесса ни к чему.

– Согласен с тобой, Сергей Иванович, – подвел итог Руденко. – Думаю, спешить не надо. Для нас главное – процесс. Он должен идти нормально, столько сил в него вложено, такое значение весь мир ему придает… Пусть американцы занимаются расследованием, посмотрим, что они выяснят, кого поймают…

– Думаю, никого, – откинулся на спинку кресла Филин. – Им это не выгодно. Если убийца немец – налицо разгильдяйство с их стороны. Если американец – еще хуже.

– Ну, пусть тогда чувствуют себя перед нами виноватыми, – усмехнулся Руденко. – Это не помешает. В случае чего – напомним, что за ними должок имеется.

– Идиоты! Сто раз идиоты! Тысячу раз идиоты! Миллион!.. Убили русского шофера… Зачем? Чего они этим хотели добиться?

Барон был в гневе. Его буквально трясло.

– Только разозлили американцев! Русские теперь могут потребовать более жесткого отношения к немцам! Твой друг, которого ты так расхваливал, имеет отношение к этому маразму?

Олаф покачал головой. Он сидел в кресле, а обычно спокойный барон как тигр метался по своему кабинету.

– Это, конечно, глупо, господин барон, но…

– Что? Какое тут может быть «но»?

– Многие немцы просто в отчаянии. Когда я вижу их на улицах с какими-то узлами в руках, что-то везущих на телегах и велосипедах, они представляются мне призраками, которым уже нет места на земле Германии… Призраками с пустыми глазами. Люди просто сходят с ума от унижения, которому, кажется, уже никогда не будет конца!

– И поэтому надо убивать русского шофера в звании сержанта?

– Думаю, целью все-таки был русский генерал. Если бы это удалось, то…