Читаем На веки вечные полностью

– Вам что-то известно на сей счет? – строго спросил Александров.

– Нет, просто я знаю американцев. Они – ребята не промах. Кстати, если они узнают, где Борман и Гиммлер прятали золото, вряд ли они поставят в известность вас. Просто упрут за океан, – засмеялся Геринг.

Ребров невольно напрягся. Он все время думал о том, когда Геринга можно будет спросить о спрятанном золоте, но тот вдруг заговорил о нем сам. Что из этого следовало? Видимо, этот разговор для него был уже привычен. А вести его с ним могли только американцы. Причем не только во время официальных допросов, но и во время тайных встреч в тюрьме. Так что сообщения агента Гектора, как обычно, подтверждаются.

– Скажите, а Гесс может знать, где спрятано похищенное в захваченных странах золото? – задал заранее подготовленный вопрос Александров.

Геринг снисходительно улыбнулся.

– Я не думал, русские не так охочи до ценностей…

– Это ценности ограбленных Германией государств, и должны быть возвращены им, – сухо напомнил Александров. – Сейчас мы говорим от их лица. Кстати, в распоряжении следствия имеется ваше письмо к Розенбергу, в котором вы пишите: «Теперь я несомненно обладаю ценнейшей в Европе коллекцией полотен великих мастеров».

Геринг вздрогнул, лицо его посерело и озлобилось. Но он быстро взял себя в руки. И решил уйти от опасной для себя темы.

– Вы спрашиваете о Гессе? Так вот Гесс, может быть, что-то и знал, но сейчас он вряд ли что помнит. Все мог знать только Борман – он распоряжался финансами партии и даже финансами Гитлера. А Гесс… Жалуется, что англичане травили его какими-то химическими препаратами, чтобы парализовать волю. Вот он и превратился в сумасшедшего.

– Давайте приступим к вопросам, которые будут обсуждаться на процессе, – прервал его Александров. Было понятно, что ничего нового о золоте Геринг уже не скажет. – Вам знакома книга Адольфа Гитлера «Майн кампф»? Как вы относитесь к изложенным там идеям?

– Гитлер писал ее вместе с Гессом в тюрьме, но я, признаться, никогда не находил времени ее прочесть – она довольно толстая, – осклабился Геринг. – Поэтому не хочу судить о том, что не знаю.

– Но расовая теория, изложенная там, вам знакома?

– Я слышал о ней. Думаю, это неправильная теория.

– А труд Альфреда Розенберга «Миф XX века» вам известен?

– Я слышал и о нем. Но не считал нужным читать. Зачем мне знать все сумасшедшие теории? В конце концов, это творение частного лица.

– Напомню, что Гитлер назначил Розенберга в 1934 году своим «уполномоченным по идеологической работе в партии». Таким образом, из произведения частного лица «Миф XX века» превратился практически в официальное выражение нацистской идеологии. Согласно ему, германская раса извечно противостоит тлетворному влиянию еврейской «противорасы»…

– Похоже, вы знаете о Розенберге побольше меня, – развел руками Геринг. – Но вы не правы, выдавая его идеи за взгляды всей партии. Многие были с ними не согласны. У меня лично были другие представления.

– Вы участвовали в разработке планов нападения на Англию и Советский Союз?

– Я был против войны с Англией. И не имел никакого отношения к войне с Россией. Больше того – я просил Гитлера не начинать войну с Россией. Доказывал ему, что против нас выступят другие страны, прежде всего, Америка, и мы останемся один на один со всем миром. Но Гитлер не хотел меня слушать. Он сказал мне: «Геринг, это будет моя война. Я действую так по указанию высших сил!» Наверное, тогда он накануне съездил в Нюрнберг и опять общался с Копьем Судьбы… Так что он встретился со мной, уже приняв решение. «Теперь уже никто не сможет меня переубедить», – сказал он мне.

Геринг посмотрел на присутствующих и горестно пожал плечами. Мол, что вы от меня хотите.

– Знаете ли вы о масштабах разграбления оккупированных советских территорий?

– Шла война. Захват ценностей – право победителей. Так было со времен сотворения мира. Захваченные ценности – это военная добыча. Что тут нового? Я хорошо себе представляю, что сейчас творится с бедной Германией. Думаю, из нее вывозят все, что только можно вывезти.

– Вы вывозили из СССР даже чернозем, – напомнил Александров.

– Ну, чернозем это не по моей части, – отмахнулся Геринг.

– По вашей части – ценнейшая в Европе коллекция…

– Ну, это было преувеличение. Знаете, как невинно хвастают рыбаки и охотники, – притворяясь простаком, решил объяснить Геринг. – И потом, надо учитывать, что собирая эти полотна, я спасал их от уничтожения. Благодаря мне, они остались достоянием всего человечества… Я уверен, потомки это оценят.

Геринг победно оглядел присутствующих. И вдруг опять подмигнул Реброву.

– Вы не могли не знать о преступлениях германских войск на захваченных территориях, – решил повысить тон Александров. – Об опытах над людьми в концлагерях, о душегубках, об угоне в рабство…

– Да почему я должен был об этом знать? – обиженно спросил Геринг. – Я занимался другими делами.

– После того, как вы с полчаса перечисляли свои должности и посты, невозможно себе представить, что вы не знали о том, что творится в Германии.