Читаем На веки вечные полностью

Джексон, помедлив, решил резко сменить тему и вернуться к временам, когда Гитлер и его подручные еще только планировали свои действия. Видимо, он считал, что тут у него больше шансов припереть Геринга к стене.

– Из этого документа, опубликованного еще в 1935 году, следует, что вы уже тогда планировали милитаризацию Германии… Причем этот документ обозначен грифом «Совершенно секретно»! – патетически воскликнул Джексон.

Геринг укоризненно покачал головой.

– Что-то я не могу припомнить, чтобы Объединенный комитет начальников штабов США публиковал когда-либо свои секретные планы. Неужели вы думаете, что германский штаб занимался такими глупостями. Это не документ, а явная фальшивка!

С балкона донеслись смешки, и Геринг обвел зал победным взглядом.

Уязвленный Джексон неожиданно сорвал с себя наушники и швырнул на стол. И по-детски обидчиво обратился к судьям:

– Я прошу суд призвать подсудимого к порядку. Я прошу обязать его отвечать на вопросы строго по существу, а не пытаться заговаривать суду зубы длинными речами, не относящимися к делу!

Лорд Лоуренс посмотрел на него с сочувствием.

– Уже поступила информация от нашего агента. Джексон настолько обескуражен и раздосадован, что он предложил англичанам вообще отказаться от перекрестных допросов Геринга. Слава богу, те объяснили ему, что это будет расценено как победа рейхсмаршала. И не только его личная победа, а победа всей нацистской идеологии. И тут они правы. В лагерях для военнопленных немецкие солдаты и офицеры, слушая как «Большой Герман» сражается с американским прокурором, каждую его удачную реплику встречали хохотом и криками одобрения. Трансляции затевались американцами, чтобы перевернуть их сознание, а эффект получался противоположный… В одном лагере в толпе военнопленных раздались крики «Хайль Гитлер!». Трансляцию пришлось выключить, а охрана вынуждена была разгонять возбужденных пленных по баракам. В тюрьму уже поступают письма, поддерживающие Геринга…

Руденко, слушавший Филина, стоя у окна своего коттеджа, обернулся. На лице его было выражение искренней досады.

– Вот уж чего не ожидал от Джексона, так это такой слабины. Если Герингу дать вести себя так и дальше, его примеру последуют другие, потому как он для них – авторитет. И тогда все решат, что трибунал не владеет ситуацией, не обладает нужными фактами. А ведь документов – горы! Горы!

Филин согласно кивнул. Для него сокрушительная неудача Джексона тоже стала сюрпризом.

– И ведь Джексона предупреждали, как вести себя с Герингом. Нельзя давать ему почувствовать себя героем. Он человек позы – если он принимает ее, то его надо немедленно оттуда сбивать. Правда, есть у меня одно наблюдение.

– Какое?

– Создается впечатление, что Джексон с судьями что-то не поделил…

– Ну, с нашими ему делить нечего!

– Я имею в виду американцев и англичан. Почему они позволяют Герингу вести себя так развязно? Не обрывают его? Почему не ставят сразу на место?

– Ну, это их проблемы, – махнул рукой Руденко. – Скоро мне этого борова допрашивать, нам отступать не положено.

– Его надо будет сразу взять за горло и не давать спуску. Факты, факты, документы, свидетельства… – жестко сформулировал Филин. – Причем неоспоримые. Удар за ударом, удар за ударом. Никаких двусмысленных толкований, никаких интерпретаций…

Руденко согласно кивнул.

Первый, кого встретил Ребров, подъехав к коттеджу Руденко, был Гросман. Он блаженно грелся на солнышке, сидя на крыльце.

– Эй, разведчик с под Одессы, – помахал рукой Денис. – Ты как?

– Здравствуйте, Денис Григорьевич, – радостно улыбнулся Гросман. – В порядке я. В полном. На мне все как на собаке заживает. Так что, если еще надо куда-то по делам прокатиться, я готов. А что, мне понравилось!..

– Все, договорились. Как только, так сразу, – засмеялся Ребров.

– Я вот еще что подумал, а может, когда здесь все закончится, возьмете меня к себе?

– Куда? – не понял сразу Ребров

– Ну, я знаю? Куда надо, туда и возьмите. Я же действительно разведчик по натуре своей. Если честно, даже не знаю, что мне там в мирной жизни делать. Воевать могу, а больше ничего не умею. Куда мне там идти?

– Надо подумать.

На крыльце появился Филин.

– Случилось что?

Денис Григорьевич кивнул.

– И?

– Есть интересная информация…

Филин, подумал, потом кивнул:

– Ну, пошли, пройдемся…

Когда отошли на приличное расстояние, Филин спросил:

– Пришло что-то от Гектора?

– Нет, я по поводу генерала Белецкого…

– Вот оно как! Интересно.

– Ситуация выглядит так, – стараясь не обращать внимания на иронию Филина, бодро стал докладывать Ребров. – Его жена рассказала…

– Совсем интересно! И кому же она рассказала? Опять подруге? – подозрительно осведомился Филин.

– Подруге, – невозмутимо подтвердил Ребров. – Рассказала, что генерала неожиданно вызвали в Москву и передали приказ с самого верха. Вылететь в Нюрнберг как бы для свидания с женой, а на самом деле понаблюдать, как работает советская делегация. Потому как вроде бы в Москву поступают сведения, что работа ведется неактивно, процесс сознательно затягивают, не дают должного отпора проискам врагов…