Читаем На веки вечные полностью

– В конце-концов, он должен понимать, что из свидетеля очень легко может превратиться в обвиняемого.

– Я думаю, ему в Москве на это настойчиво намекали. Хотя, что там у него на душе творится, какие кошки скребут… Он ведь долго колебался, боялся, что его показания могут быть восприняты как удар в спину Германии…

Возвращаясь к коттеджам, они увидели торопящегося к ним навстречу майора Емелина. Он размахивал руками и выглядел растерянным.

– Там такое дело… Не знаю прямо, что теперь… – причитал Емелин.

– Что случилось? – жестковато, чтобы привести его в чувство спросил Александров.

– Наш повар понес ему ужин, а он ужин не принял.

– Это еще почему? – изумился Александров. – Боится, что отравят? Можно подумать, именно для этого его сюда из Москвы и доставили!

– Нет, – замотал головой Емелин. – Представляете, заявил: «Я солдат и принимаю пищу только из солдатских рук»! А у нас повар – женщина! Где я ему тут официанта мужчину возьму?

Ребров с Александровым быстро переглянулись и невольно расхохотались.

– Вот что значит немецкий солдат! Орднунг прежде всего, – важно поднял палец Александров. – Когда в Сталинграде к нему обращались «генерал-полковник», он всегда поправлял – «фельдмаршал». Потому что – орднунг!

– Так что же делать? – жалобно уставился на них Емелин. – Кого я к нему пошлю? К фельдмаршалу этому?

В этот момент в дверях коттеджа показался веселый Гросман с бархоткой в руке и принялся начищать свои и без того сияющие сапоги.

– Будет ему солдат, – улыбнулся Ребров. – Настоящий советский солдат!

Он помахал рукой Гросману и, когда тот птицей подлетел к ним, пряча улыбку сказал:

– Есть задание, сержант. Особой важности! Нужно отнести ужин самому фельдмаршалу Паулюсу.

Лицо у Гросмана вытянулось.

– Так я вроде не слуга ему… Чего, больше некому? Почему я?

– Потому что ты – разведчик. И считай, что в разведку идешь. Только тебе не языка брать надо, а понаблюдать – как он себя ведет? Чего от него ждать можно? Понял? Других разведчиков тут нет. На тебя вся надежда.

Гросман покрутил головой, махнул рукой: надо так надо. На него надели белую куртку, поварской колпак и вручили тяжеленный поднос с бутылками. Молодая женщина шеф-повар объяснила, с какой стороны подойти, что куда поставить…

Гросмана не было минут десять. Майор Емелин весь извелся от беспокойства.

– Что он там делает так долго?

– Да вы не беспокойтесь, он без оружия, – успокоил его Ребров. И не удержавшись, пошутил: – Ну, в крайнем случае, возьмет в плен. Так далеко не уведет же…

Через несколько минут на ступеньках крыльца появился Гросман.

– Ну, докладывай, сержант, – приказал Ребров. – Что разведал?

– В общем так. Вхожу – они сидят за столом. Я поздоровался, они тоже. Я все расставил на столе, как было велено, он поблагодарил и вдруг предложил мне присесть… Ну, я не стал этого, конечно, делать, а он вдруг стал спрашивать меня: «Как вас зовут? Сколько вам лет? Откуда вы родом?».. А я почему-то возьми да ляпни, что из Сибири…

– Почему из Сибири? – не понял Александров.

– А сам не знаю, что на меня нашло! – пожал плечами Гросман. – Он весь съежился и говорит: «О-о, Сибириен… Кальт!» Холодно то есть. А потом вдруг спросил: «Вы были в Сталинграде?» Я говорю: «Нет». А он: «Это очень хорошо. Главное, что война закончилась…» А потом вдруг: «А как вы относитесь к немцам? Вы хотите им мстить?» Я говорю: «Немцы, они разные. Те, кто развязал войну и совершал преступления, должны понести наказание. Но это относится не ко всем немцам». Видимо, ему это понравилось, потому что он вдруг говорит: «Я хочу подарить на память о встрече одну вещь». И протягивает мне вот…

Гросман вынул из большого кармана куртки круглую пепельницу из коричневого мрамора с позолоченным ободом, на котором готическим шрифтом была выгравирована надпись «Фельдмаршал ФР Паулюс».

– Я ему говорю, что не курю. А он: «Я тоже. Но больше мне подарить вам нечего». Ну и чего мне теперь с ней делать?

Александров покрутил в руках тяжелую пепельницу.

– Фельдмаршал Паулюс… Видимо, это был подарок из Берлина ко дню рождения. Немцы сбросили с самолета в Сталинграде. Вполне возможно, лично от Гитлера… Историческая вещица. Подарок вам, товарищ сержант, вы и решайте.