Читаем На веки вечные полностью

Дверь приоткрылась. За ней стоял старлей с круглым мальчишеским лицом сурово нахмуренным. Руку он держал на расстегнутой кобуре. Что Реброву совсем не понравилось. Парень выглядел усталым, явно нервничал и на взводе мог натворить дел.

– В чем дело?

– Ты нас узнал старлей? Вот сержант Гросман из охраны генерала Руденко, – Ребров кивнул в сторону Гросмана, который грамотно занял позицию не за спиной Реброва, а на шаг в стороне, что давало ему возможность быстро действовать самому, если дело дойдет до столкновения. – Узнал?

– Узнал, – кивнул сбитый с толку несчастный старлей.

– У нас приказ генерала Руденко немедленно отвезти больную Лидию Корзун в больницу. Как она?

– Бредит. Жалко девчонку. Но у меня приказ полковника Косачева: никого к Корзун не пускать… Никого.

– Даже от генерала Руденко?

– Про товарища генерала мне ничего не говорили, – насупился старлей.

– Ну и что делать будем, командир?

– Без личного приказа товарища полковника не имею права никого к ней допускать.

– А у нас приказ генерала, – развел руки Ребров.

Старлей яростно мотнул головой.

– Ищите товарища полковника. Без него не могу. У меня приказ – стрелять на поражение, если кто…

Ребров вдруг ткнул пальцем в спину старлея.

– Она встала!

Офицер обернулся. Ребров стремительно одной рукой закрыл ему рот, а большим пальцем другой нажал на шею чуть пониже уха. Старлей все-таки попытался выхватить пистолет из кобуры, но Гросман, одним кошачьим движением бросившись вперед, перехватил его руку. Вдвоем они внесли обмякшего офицера в коридор, аккуратно посадили на стул.

– Ловко вы его, – сказал Гросман с горящими глазами. – Надолго он вырубился?

– Минут через десять придет в себя, поднимет шум… Времени у нас в обрез.

Они вошли в небольшую комнату, где на кровати лежала худенькая девушка с запекшимися губами. Глаза ее были закрыты. Ребров легко поднял ее на руки и быстро направился к выходу. Гросман схватил висящее на деревянной вешалке пальто и помчался следом.

Самолет уже взмыл в воздух, когда прямо на взлетную полосу вылетели два автомобиля. На ходу из них выскочили полковник Косачев и три офицера Смерша. Косачев бросил взгляд на пропадающий уже в небе самолет, потом в бешенстве повернулся к стоящим чуть в стороне Филину и Реброву. Некоторое время они стояли друг против друга молча, а потом рука Косачева потянулась к кобуре…

– Держите себя в руках, полковник, – спокойно сказал Филин. – Давайте без глупостей. Какой пример вы подаете своим офицерам?

В этот момент из машины Руденко, стоявшей тут же, выскочили Гросман и водитель и рванули в их сторону. Подбежав, встали рядом с Филиным и Ребровым.

Косачев, не сказав ни слова, развернулся и сел в машину. За ним отправились его офицеры. Проводив взглядом отъехавших, Филин спокойно сказал:

– Ну, вот и все.

С улыбкой посмотрев на разгоряченного Гросмана, одобрительно сказал:

– А вы, сержант, молодец! В самый нужный момент появились.

– Мы же фронтовики, товарищ генерал, нас не проведешь, – довольно шмыгнул носом Гросман. – Свое дело знаем.

– Вижу. Скажу генералу Руденко, что охрана у него подходящая.

Филин повернулся к Реброву.

– Да, а мы с тобой завтра летим в Берлин, оттуда в Москву.

В доме Ольги Чеховой за время, что Ребров тут не был, ничего не изменилось.

И сама она была все та же – элегантная, невозмутимая, знающая себе цену.

– Мне кажется, что мы не виделись очень давно, – вдруг вырвалось у Реброва. – Хотя с последней нашей встречи прошло не так много времени.

– Это потому, что вы очень переменились за этот срок, – внимательно глядя на него, сказала Чехова. – Я это чувствую. Вы пережили какое-то очень серьезное потрясение. Не знаю, личное это или служебное, но вам хорошо досталось… Я права?

– Пожалуй, – не стал скрывать Ребров. – А как вы тут?

– Благодарю. Что касается моей нынешней жизни в Берлине… Русские со мной очень добры. Солдаты просят у меня фотографии с автографом и дают взамен водку, сахар, крупу. Многие об этом могут только мечтать.

– А немцы?