Читаем На солнечной стороне полностью

Людскую толпу рассек голубой «Москвич» и замер возле стола. Из машины вышел хилый человек с острыми бегающими глазами. Он прошел всего шага два пешком, но этого было достаточно, чтобы уловить в его походке затаенную хитрость и ловкость.

— Как идет торговля, Найден? — спросил его Руска.

— Верчусь, как белка в колесе, — ответил приехавший.

— Ты держись за закон, как слепой за палку, — посоветовал Руска.

— Мы с законом, что родные братья, которых водой не разольешь. Нельзя ли купить частным образом грузовик? Эта машина мала.

Я заметил, что «Москвич» облеплен иностранными марками.

— Филипчо! — позвал Руска.

В окне снова появился писарь Филип, теперь глаза у него были самые обычные, а в руках у него поблескивали очки. — Пошли в Ямбол телеграмму, спроси, может ли Найден Стамболия купить себе грузовик.

Найден Стамболия пошел к своей машине, его обступили молодые алановцы. Он включил радио. Стоит послушать, что делается в мире, какая футбольная команда выиграла, например. Алановскую площадь огласил столичный джаз.

— У него не одна, а две головы, — похвалил его Руска. — Собирает лесные плоды и продает их иностранцам на черноморском побережье. У него полно денег. Его дед после войны ездил в Стамбул, потому их и прозвали Стамболиями. А Найден объездил всю Европу.

— Почему бы его не привлечь к торговле?

— Привлечем. Со временем.

— Приветствую вас, — произнес пожилой крестьянин с насмешливыми глазами и осведомился, не из ученых ли я. Руска объяснил, что я печатаюсь в газетах; на губах у крестьянина расцвела улыбка, он словно за секунду взвесил меня, купил и продал. Потом он заговорил о луне и звездах, ввертывая при этом, что небесные тела делают обороты, движутся, и если одно из небесных тел остановится, оно сразу же упадет нам на головы.

— Это верно, астроном, — согласился Руска. — Если что-то остановилось, то непременно упадет!

На площади показался барабанщик. На животе у него лежал огромный барабан, закрепленный перекинутым через плечо ремнем. Он тоже принес деньги.

— Возвращайся в долину, Рашко, — приказал ему Руска.

К столу подошел крестьянин в онучах. У него была крупная голова, глаза глядели мрачно.

— От тебя я денег не хочу, — сказал ему Руска. — На выборах ты за меня не голосовал, отправился в Татаркево выбирать моего коллегу Генко. Я не имею права ни просить тебя, ни заставлять.

— Тогда я не верил в тебя, — сказал мужчина. — Объясни, зачем ты двадцать лет назад сделал мне бочонок, который пах тухлой капустой? Мне пришлось вылить вино.

— Я сделал это нарочно, чтобы ты не пил. А кто до этого научил тебя парикмахерскому делу?

Парикмахер оставил на столе пять левов — лишние деньги были штрафом за то, что он не голосовал за Руску.

Село Аланово существовало почти пятьдесят лет, появилось оно сразу после Балканской войны. К подножию холма лепились длинные и узкие, как сараи, старые дома. В некотором отдалении от них возвышались новые дома из кирпича. Первые жители села, большинство которых еще благополучно здравствовало, пасли коз и рубили лес. Козы и топоры загнали лес на вершины холмов. Позднее табак и ремесла спасли природу и алановцев. Руска владел всеми ремеслами и был для Аланово тем же, чем Россия для мира, за что его и прозвали Руской.

Над пустынной дорогой взвилось облако пыли. Вскоре на площадь влетел запыленный джип. Люди расступились, пропуская к столу строгого мужчину в темных очках и сержанта милиции. Сержант шел, приподнимая плечи, словно ехал верхом на коне. Мужчина был подтянут и неприступен. Оба подошли к столу. Руска встретил их улыбкой. Сержант уставился на золотые галуны и осведомился, кто сидит за столом.

— Я сижу, — ответил Руска.

— Я служил в Добрудже, в кавалерии, — произнес сержант. — Видел на парадах старую румынскую форму. Уж не был ли ты начальником в дружественной нам румынской кавалерии?

Но тут сержант увидел на шапке Руски болгарского льва и отдал честь.

— Руска, — сухо сказал строгий мужчина. — Ты не имеешь права носить эту форму. Тебе известно, что за такую аллегорию можно угодить в тюрьму?

— Еще неизвестно, кто туда угодит, — ответил Руска.

— Хватит препираться, — сказал ему сержант. — У меня есть приказ о твоем аресте. Сегодня тебе надлежало прибыть на предварительный допрос в Елхово. Ты не явился. Самовольно распорядился выбросить целую тонну рыбы. Это верно?

— Ты же сам видишь, бочки пусты. Кошки передрались из-за этой рыбы.

— Значит, не отрицаешь?

— Еще успеешь меня арестовать. Дай-ка нам поговорить с Костовским.

— Наша торговая организация огорчена твоим поведением, — произнес строгий мужчина. — Мы сделали все для того, чтобы помочь тебе, но не смогли. Ты разрушаешь основы государства.

— Уж вы поможете, — на губах у Руски появилась улыбка. — Вы какую-то рыбу не смогли сохранить, так что о людях говорить?.. Не я, а ты, Костовский, разрушитель. Ты считаешь себя государством, а нас — ослиным хвостом.

— Я попрошу, — Костовский нервно дернул подрезанными усами.

— Зачем ты послал мне испорченную рыбу?

— Она еще у нас была с запашком. Не хватает холодильников.

— Ты сам — холодильник.