Читаем На солнечной стороне полностью

— Все не так просто, — продолжил Дончо. — Конечно, комната приветливая, чистая. Никто в ней не жил с тех пор, как умер его мальчик. Там, правда, нет водопровода и придется воду носить из колодца, но не в этом беда.

— Не в этом, — согласился начальник. — А в чем?

— Дело в том, что бай Тако и слышать не хочет о том, чтобы туда кого-то поселяли. Когда я ему сказал об этом, он чуть не заплакал. Сказал, что лучше пусть ему глаз выколют, чем чужого человека там поселят. Говорит, что у него в доме чужие люди не жили ни во время войны, ни в пору бомбежек, что его родной дом принадлежит только ему.

— Ну и стервец, — с досадой произнес начальник. — А ты поднажми на него.

— Поднажать можно, — хмуро согласился Дончо. — Я так на него поднажму, что он и не пикнет… Но дело не в этом.

— А в чем?

— Не знаю, как это объяснить, но мне его жалко. — Дончо залился краской. — Очень он жалостливо глядел мне прямо в глаза, так глядел, словно я пришел зарезать его. Уж я ему и так, и этак объяснял, что не какого-то хулигана хочу поселить к нему, а образованную и воспитанную девушку. За дочь вам с бабкой будет, говорю. Но он и слушать ничего не желает, заладил свое — не хочу чужого человека в своем доме!

Дончо в первый раз обернулся к Норе, осмотрел ее с головы до пят. Она не могла понять, какое впечатление произвела на него.

— Ладно, а вы сами согласны жить у такого человека? — поинтересовался он.

Нора до сих пор слушала этот не совсем понятный для нее разговор совершенно равнодушно.

— Буду платить ему, сколько захочет, — ответила она. — И в конце-концов, не съем же я его.

— Тогда пошли! — сказал Дончо.

— Сначала я разберусь с делами, — ответила Нора. — Этот бай Тако никуда не убежит.

Нора одна поднялась в тесную комнатку телефонистки. Та оказалась крупной полной женщиной лет тридцати пяти, разведенной, как вскоре выяснилось. У нее была большая розовая бородавка на левой щеке. Телефонистка оглядела ее довольно критически.

— В этом наряде дело не пойдет! — заявила она. — Здесь такая тупая провинция, что тебя сожрут с потрохами за твой вид… Садись!

Нора села.

— Ты когда-нибудь работала телефонисткой?

— Представления не имею об этой работе.

— Это не имеет значения, дело не хитрое. Да здесь и не София, люди не нервные… Ты нервная?

— Как оса!

— И я… Да и как не быть нервной, если живу здесь, как монашка.

— А это имеет значение? — удивилась Нора.

— Конечно!

— Я тогда… ну да ладно, — смутилась Нора.

— Это зависит от того, с кем имеешь дело, — туманно сказала телефонистка. — Садись на мое место, покажу тебе, что к чему.

Через четверть часа Нора уже довольно бодро отвечала по телефону: «Я — атомная!». Сменщица продолжала с любопытством разглядывать ее.

— Твой брат давно женат? — поинтересовалась она.

— Недавно.

— Очень симпатичный! — с легким разочарованием сказала Стефка. — Но в его жене нет ничего особенного.

— Пожалуй, — охотно согласилась Нора. — Но что касается нервов, то ты на него не рассчитывай, тут уж он непробиваем.

Обедать Саша повел ее в столовую. Столовая была совсем новая, просторная и приветливая, вся облицованная светлым деревом. Здесь еще приятно пахло стругаными досками и лаком. И кроме того — постным картофельным супом.

За одним из столиков сидел начальник, он улыбнулся брату и сестре и знаком показал им на места за своим столом. И сразу же к ним подбежал заведующий столовой, склонился к ним, сложив руки за спиной. Вид у него был довольно странный — острая лысая голова, продолговатая и гладкая, как голова выдры. Нора не была еще прикреплена к столовой, поэтому он обслужил ее, как гостью. Он принес всем чечевичный суп и прекрасные ароматные колбаски, поджаренные на масле.

— Ужасный подхалим! — с неудовольствием буркнул начальник. — Все ломаю голову, как его уволить… Решимости не хватает. Да и как ее хватит, если сегодня утром он принес мне целую сетку великолепной дунайской стерляди.

— Я никогда не ел стерляди, — грустно заметил Саша.

— Вот ты сам себя и пригласил! — начальник улыбнулся. — Вечером приходите ко мне домой, мы ведь соседи. Только уж в брюках, — он посмотрел на Нору. — У меня такая жена, что не приведи боже перед ней в этом виде появиться.

Пока мужчины с аппетитом ели колбаски, Нора рассказывала им о ночном приключении с хулиганами, которые пытались войти в ее комнату.

— Это определенно из «бруклинской банды», — зло сказал Саша.

И он неохотно рассказал ей о группе местных хулиганов, которые сами себя так многозначительно назвали, их было человек десять, все дети состоятельных родителей, людей довольно влиятельных, если можно так говорить о людях, живущих в таком захолустном городке. Среди этих парней был и сын начальника местного отделения милиции, что осложняло дело. Парни приставали к женщинам и девушкам, жены инженеров и работников управления буквально плакали от них, не смели без мужей пойти ни в кино, ни в местную плохонькую кондитерскую. Начальник официально пожаловался на них в милицию, но никаких особых мер не последовало.