Громкий взрыв содрогнул автобус. Послышавшаяся вдали автоматная очередь, заставила пригнуть головы. Прижавшись к полу, с затаенным дыханием, мы с ужасом смотрели друг на друга, слушая каждый выстрел. Вскоре все затихло. Автобус не пострадал, но пронзающее внутренности чувство страха никуда не исчезло. Отойдя от шока, автобус медленно пополз вперед по пустой дороге. Мы осторожно смотрели в окна, готовые прыгнуть в укрытие при первом же шорохе. В воздухе царствовала страшная тишина. Президент забился в угол автобуса и даже не решался поднять голову. Бешенные глаза метались из стороны в сторону, словно ожидая новых выстрелов. Отец Тихон неподвижно сидел рядом.

– Я же говорил, что надо ехать с охраной. – Паниковал президент, лицо которого покрылось холодным потом. – Теперь нас убьют!

Тихон молчал,его молчание давило на каждого из нас пока громкий крик водителя не наполнил автобус новой волной страха. Впереди на дороге стояли раскуроченные автомобили кортежа. Окровавленные трупы охранников лежали рядом. Они так и не успели спастись от внезапного нападения. С мертвым молчанием мы смотрели на изувеченных «людей в черном», которые безмолвно свисали из окон обугленных машин. Автобус проезжал мимо. Было так страшно, что я не решался повернуть головы, будто за спиной стояла сама смерть и дышала мне в затылок.

Глава 17. Конец эпохи

Произошедшее оставило неизгладимый след. Матч со Смоленском все же состоялся, и мы как-то выиграли. Скорее всего, от страха. Но это ничего не меняло. Мы оставались обреченными. Сафонов залег на дно, справедливо опасаясь за свою шкуру. Осиротевшие и полностью растерявшие боевой дух, мы со смирением ожидали новых ударов судьбы. Устойчивые слухи о том, что Сафоновы бегут заграницу, оставляя здесь все, активно муссировались в прессе. Никто не знал наверняка, но мы охотно этому верили. Став мишенью влиятельных криминальных структур, семья Сафоновых находилась в серьезной опасности и произошедший на дороге инцидент, лишь стал поворотной точкой, окончательно превратившей президента клуба из соучастника в жертву.

Отец Тихон тоже куда-то исчез. Еще недавно он был настоящим гороховым шутом. Всерьез его не воспринимал даже преданный президент. Чего уж говорить о нас, мы уже давно заподозрили, что белый шаман – шарлатан. Его влияние в команде стремилось к нулю, пока президент по его просьбе не поехал с нами в автобусе. За какое-то мгновение духовник превратился из шута в пророка. После случившегося он тоже не появлялся на людях.

Нас продолжало лихорадить. Выезд в Саранск не сулил ничего хорошего. Бесславное поражение лишь подтвердило, что успех со Смоленском был банальной случайностью. Мы продолжали сидеть без денег, окончательно утратив волю. И даже Кривоножко не надо было стараться, чтобы потопить нас. Наш корабль и так шел ко дну.

Задолженность по зарплате позволяла игрокам расторгать контракты. И такие мысли действительно стали стучаться в наши головы. «Беги, беги отсюда пока не поздно» – говорил внутренний голос. Я бы его послушал, но на вопрос «куда?» он риторически молчал. Приходилось оставаться и играть. Продолжая дружно тонуть с остальными с блеклой надеждой на то, что вскоре нам улыбнется удача.

Всего один матч оставался до окончания первой половины сезона. Родной стадион уже давно перестал излучать поддержку. Полупустые трибуны гулом встречали выходящих на поле игроков. Разъяренные горстки болельщиков всеми способами выражали свое недоверие. Растянутые во всю длину транспаранты с надписями: «и имя тебе Иуда» и «слабаки нам не нужны» отчетливо выражали настроение народных масс. На поле летели файеры и иные подручные предметы. Я вновь ощущал себя гладиатором. Только сейчас все это скорее походило на скормление львам.

Помимо нас на поле был и соперник. Одетые в черное, рослые игроки брянского Динамо, с удивлением смотрели на оказываемую нам поддержку и к отчетному матчу мы уже давно опустились на седьмое место, в то время, как динамовцы шли на втором, уступая всего в одно очко воронежскому Урожаю. Для выхода в лидеры им нужна была только победа. Что нужно было нам, не знал практически никто.

Рассыпавшаяся на части команда, безвольно сопротивлялась. Острые атаки соперника долгое время тонули в будничном унынии нашей обороны, но одна ошибка привела в голу. Не успев оправиться от первого пропущенного мяча, мы сходу получили второй. Взявшийся за голову Суббота, отчаянно пинал штангу. Кривоножко надменно плевался и скалился на посвященный ему баннер с «Иудой».