Читаем На сеновал с Зевсом полностью

— Этот офисный комплекс построен нашей компанией! — со сдержанной гордостью прохрюкала особа, появления которой я не заметила.

Я не стала объяснять, что имела в виду совсем другие комплексы — не офисные и даже не зенитно-ракетные.

— Ольга Петровна, это та девушка по рекламе, — без затей представил меня охранник.

— Здравствуйте! — оборачиваясь, я поспешно послала на хрюк свою самую цветущую улыбку, а затем очень постаралась, чтобы она не увяла досрочно.

Ольга Петровна обладала поразительным сходством с сермяжным мешком, полным неизвестных живых сущностей. При каждом ее движении под серой тканью балахонистого брючного костюма в самых неожиданных местах вспучивались складки и выпуклости. В сочетании с нечеловеческим голосом внешность этой дамы заставляла вспомнить о рядах сельской ярмарки, где производится мелкооптовая продажа объектов свиноводства. Про себя я мгновенно окрестила Ольгу Петровну красивым индейским именем Поросячья Радость.

— Вы по какому вопросу? — спросила меня эта свиновидная скво.

— Я по вопросу вручения Галине Михайловне поздравления с ее днем рождения, — объяснила я на такой зубастой улыбке, какую редко видит даже мой стоматолог. — А вы, наверное, секретарь госпожи Лушкиной?

— Я личный помощник-референт нашего президента, — прохрюкала Поросячья Радость с такой важностью, словно речь шла о нашем общем российском Президенте. — Давайте ваш подарок, я передам.

— Ах нет, это невозможно! Понимаете, в чем дело…

Я сделала театральную паузу и мобилизовалась, мысленно заклиная вдохновение немедленно явиться и подсказать мне продолжение начатой фразы. Открывать своей собеседнице истиное положение дел я, разумеется, не собиралась. Вряд ли эта дама оценит своеобразную шутку нашей Маруси!

«Но и конверт она тебе не отдаст! — уверенно сказал мой внутренний голос. — Это же не женщина, ты видишь? Это хорошо выдрессированный цепной пё… помощник-референт».

Но мне пришло в голову, что успехи чужой дрессуры можно попытаться обратить себе на пользу. А тут как раз и вдохновение подоспело, и вместе мы сочинили почти правдивую историю:

— Я поспешила запечатать и отправить поздравительную открытку, а мой шеф, оказывается, собирался еще вложить в тот же конверт небольшой подарок для вашего президента, — объяснила я. — И вот теперь я очень прошу вас помочь мне решить эту задачку: подарок нельзя вручать без конверта. Открытку нельзя вручать без подарка. Конверт запечатан и находится у вас, а подарок — у меня. Может быть, вы сами откроете конверт и положите в него подарок?

— Ни в коем случае! — Поросячья Радость так испугалась, что ее розовые щеки посерели. — Открывать конверт, адресованный лично Самой? Нет-нет, это невозможно. А подарок — это и вовсе глубоко интимно, я не хочу в это вмешиваться, мало ли что…

«Сто процентов, она подумала, что милым словом «подарок» ты называешь деньги! Решила, что в конверте будет «барашек в бумажке», и боится иметь к этому отношение!» — проказливо захихикал мой внутренний голос.

— Я так и думала, — сказала я одновременно и ему, и приятно боязливой помощнице президентши. — В таком случае, может быть, вы позволите мне самой дополнить конверт необходимым вложением?

Отказав мне в этой просьбе, помощница лишила бы свою начальницу подарка. Мы обе это понимали, поэтому я ничуть не удивилась, получив приглашение пройти в офис для практического решения деликатного вопроса.

Стеклянный лифт вознес нас на восьмой этаж. Стеклянные двери сами собой разъехались, пропуская нас в стеклянную комнату со стеклянными стенами. Пол и потолок оказались непрозрачными, и это меня порадовало. Я в отличие от Ольги Петровны была не в бесформенных брюках, а в короткой расклешенной юбке и при наличии стеклянных перекрытий неизбежно продемонстрировала бы свое нижнее белье обитателям семи нижних этажей.

Запустив меня в свой персональный аквариум, бдительная помощница первым делом попросила документы. Внимательно изучив предъявленное удостоверение и убедившись в моей принадлежности к рекламному агентству полного цикла «МБС», она раскопала в большой стопке свежей почты Маруськино поздравительное письмецо, протянула его мне и отвернулась в сторону, притворяясь, будто любуется кактусом в горшке. Чахлое растение красотой не блистало, и засматриваться на него невзрачной офисной даме имело смысл, только если она желала бы прослезиться над судьбой более безрадостной, чем ее собственная. Я поняла, что Ольга Петровна проявляет деликатность, и была ей за это признательна. Меня вполне устраивало отсутствие наблюдения за моими дальнейшими действиями.