Читаем На руинах полностью

— Нет-нет, Халида, я сейчас не об этом, другое меня тревожит. Очень сильно тревожит.

— Другое? — в голосе Халиды вновь послышалось беспокойство.

— Гюля моя больше всех волновалась и тоже, как ты, говорила: «Как Анвар Таню привезет, сразу свадьбу сыграем, я сама все организую».

— Понятно, Анвар — ее любимый брат, и Таню она тоже очень любит.

— Вчера она у нас допоздна сидела — ждала их, думала, они раньше приедут. Потом уже муж пришел и домой ее увел — сказал, Шабна, ее дочка, без нее спать не хочет, плачет.

— На восемь часов отложили рейс, — вздохнула Халида, — я тоже ждала, уже и места себе не находила. Но ничего, все хорошо, что хорошо кончается — самолет благополучно приземлился, Сережа их всех из Тбилиси привез, наши дети дома.

— Сегодня Гюля с самого утра вместе с Шабной к нам прибежала, и Асият с ней приплелась — ты ведь знаешь, какая она любопытная, ей везде не терпится первой сунуть свой нос. Ну и… Фируза с ней пришла — они ведь теперь с Асият неразлучны.

Тон гостьи встревожил Халиду.

— Мама? — она провела рукой по лбу. — Да, но… Я понимаю, что ты не начала бы этот разговор, если б ничего особенного не произошло. В последнее время мама стала очень странная, с ней всякое случается, я знаю. Скажи мне, что случилось, Зара, я не обижусь.

— Я лучше расскажу по порядку, — сконфуженно отведя взгляд, заторопилась та. — Пришли они, я их всех, конечно, посадила с нами завтракать. И за завтраком Фируза… Ты извини меня, Халида, она…

— Ничего.

— Ты права, в последний год Фируза… стала какая-то другая. Язык у нее, конечно, всегда был острый, и кого она не любила, тому часто косточки перемывала, но обычно за глаза. Что говорить, я и сама ее много слушала и, грешным делом, часто ей верила. Но теперь у нее привычка стала — сказать людям такое, от чего бывает больно. Вот и сегодня — поздравила Таню и Анвара, а потом — сладко так — говорит: «Ну, Зара, теперь тебе, может, Танюша внуков нарожает, а то другие твои снохи так с этим и не справились, некому будет твой род продолжить».

— Ах, Зара, мне так неприятно, я даже не знаю, что и…

— Смотрю, у Мадины, старшей моей невестки, уже глаза на мокром месте. А Таня — спокойно так — говорит: «Почему же некому? У Гюльнары дочка есть, Шабна. У вас, тетя Фируза, тоже только двое детей было — что в этом страшного?». Фируза, чувствую, разозлилась: «Да, мне Аллах много детей не дал, а все потому, что у меня одна Халида десяти детей стоит — умница и такая красавица, каких свет не видывал. Такую одну иметь — других не надо, мой муж Рустэм тоже так всегда говорил».

Краска бросилась в лицо Халиде.

— Какая ерунда, для чего только мама всегда придумывает такие вещи!

Но она прекрасно понимала для чего — Фирузе просто-напросто хотелось сделать неприятное Гюльнаре, намекнув, что ее-то малышка Шабна, особой красотой не отличается. Поэтому Халида, слушая невестку, не знала, куда спрятать глаза от стыда. Но дальнейший рассказ Зары привел ее почти что в шоковое состояние.

— И представь себе, Халида, когда Фируза такое сказала, Таня вдруг посмотрела на нее и говорит: «Нет, тетя Фируза, не потому у вас больше детей не было, что аллах не дал. Можете рассказывать всем свои небылицы, но не аллах, а ваш недобрый язык в этом виноват, именно так ваш муж Рустэм вам сказал, а не иначе». Фируза стала белее нашей стенки — мы даже испугались, что она сейчас умрет на месте. Но только она не умерла, а стала кричать на Таню: «Я знаю, что в тебе злая сила живет! Недаром ты столько лет во сне к людям приходила, покоя им не давала! Из-за тебя святые духи нас наказывают, и женщины детей рожать перестали. Сначала твоя мать, шлюха и убийца, горе сюда принесла, а теперь и ты приехала беду сеять! Меня мой муж Рустэм почитает, говорит, что дочь наша — свет его очей». Таня от этого крику твоей матери тоже белая стала и вдруг засмеялась. Ты знаешь ведь, Халида, что она спокойная очень — даже и не улыбнется никогда. А тут вдруг засмеялась в голос и — весело так — сказала: «Вот именно — почитает. Потому что своим злым языком вы однажды очень больно обидели его старшую жену Сабину. Поэтому и сказал ваш муж Рустэм, что почитать вас, как мать своих детей, он будет всегда, но делить ложе с такой злой женщиной больше не хочет — душа у него не лежит. Потому и детей у вас больше не было. Разве я неправду говорю, скажите?». Фируза ничего не ответила, вскочила и бросилась вон из моего дома, словно за ней сам шайтан гнался. Теперь она по всему селу с женщинами шушукается, людей против Тани настраивает. Еще трех часов не прошло с тех пор, а я сейчас Зейнаб, мать Джейран, на улице встретила, она расстроенная, чуть не плачет. Говорит мне: «Не обижайся, Зара, но лучше пусть твоя новая невестка уезжает. Моя дочь два года ждала, пока забеременеет, а теперь мы боимся, что с ребенком недоброе случится».

Халида схватилась за голову.

— Какой кошмар! Не волнуйся, Зара, я сегодня же поговорю с мамой, сегодня же! Если она не прекратит свои фокусы, вмешаются отец и Сергей.