Читаем На руинах полностью

Вскоре мать совсем расхворалась. Врачи поставили диагноз «рак», и через полтора года ее не стало. Друзья позаботились о Тае — устроили на завод уборщицей. Когда ей исполнилось восемнадцать, она неожиданно расцвела и похорошела. Вскоре у нее появился и кавалер — добродушный фрезеровщик Саша Кузьмин во всеуслышание заявил:

«А что, я, может, на ней и женюсь. От жены, я считаю, особого ума и не надо — была бы честная, да хозяйственная, мне не нужна какая-нибудь сучка вертлявая. И чтоб не очень много болтала. Вон все наши бабы заводские — целые дни собачатся. А Тайка тихая, никогда слова плохого никому не скажет».

Тае он не нравился, она вся сжималась при его прикосновении, но подруги матери в один голос твердили:

«Повезло тебе! Саша хороший парень, непьющий, порядочный. Ты судьбу должна благодарить — за него любая побежит, а он, видишь, тебя выбрал».

Сбитая с толку, Тая не посмела возразить, когда в один прекрасный день Кузьмин объявил:

«Завтра идем в ЗАГС, готовь паспорт».

Подруги матери захлопотали, засуетились, заспорили. Спорили обо всем — где отметить событие, что подарить молодым, какой цвет больше подойдет для свадебного платья, где купить кольца. В конце концов, решили, что лучше будет накрыть столы в большой заводской столовой, купить в подарок стиральную машину от профсоюза и чайный сервиз от друзей. Что касается платья, то все единодушно сошлись на бледно-голубом цвете, а насчет колец Кузьмин обещал подсуетиться сам — приятель из Бурятии, где золото было намного дешевле, обещал привезти ему несколько образцов на выбор.

За неделю до назначенного дня бракосочетания счастливый жених поздно вечером ввалился к Тае и достал коробочку, в которой лежали несколько массивных золотых колец:

«Выбирай, Таюха».

Она только что вышла из ванной и, стыдясь обмотанного вокруг головы полотенца, застенчиво смотрела в пол.

«Не знаю я».

«Чего не знаешь — выбирай. Какое выберешь, с тем и будешь жить».

Он сам примерил ей несколько колец, остановил выбор на одном. Полюбовался — широкий ободок делал руку Таи тоньше и изящней. От его движений полы банного халата девушки слегка распахнулись, мелькнула молочно-белая кожа выше колен. Лицо ее вспыхнуло:

«Ой!».

Она поспешно прикрылась, но его горячая рука легла на ее круглое бедро, и взгляд стал тяжелым, а голос внезапно охрип.

«Ты… это… не бойся. Мы же все равно скоро поженимся».

Легко подняв Таю на руки, Саша понес ее на кровать. Охваченная ужасом девушка пыталась вырваться, из груди у нее вырвался отчаянный крик:

«Нет! Не трогай! Не хочу с тобой!».

Почувствовав себя оскорбленным, он отступил.

«Что ты кричишь?»

Она всхлипнула.

«Боюсь».

«Я что — насильник? Я тебя в жены беру, у тебя на руке кольцо. Не нравлюсь — уйду к чертовой матери. Так да или нет?».

Тая растерялась — что скажут подруги матери, если он уйдет? Она поникла и покорно прошептала:

«Да».

Когда Кузьмин ее выпустил, лицо его было искажено гневом.

«Так вот, почему ты так ерепенилась — было, что скрывать. Или ты меня дураком решила выставить? Идиотка несчастная».

Он шагнул было к двери, но потом вспомнил — вернулся, сорвал с ее пальца кольцо и вышел, не сказав более ни слова. На следующий день весь завод был потрясен новостью: свадьбы не будет. Тая не очень поняла, что привело ее суженого в такую ярость, но почувствовала сильнейшее облегчение.

Сам Кузьмин не собирался скрывать причину — скоро об этом знал весь завод. О Тае пошли сплетни. Парни, встречая ее в цеху и коридорах, отпускали двусмысленные шуточки, иногда обманом пытались завести в темный угол и потискать. Она с криком убегала и вскоре стала бояться мужчин, как огня. В конце концов, подруга матери посоветовала ей уволиться и устроила уборщицей на склад к своему родственнику Вадиму Сергеевичу. Тот был человек серьезный, семейный и, в общем-то, неплохой, хотя и грубоватый. Таю постоянно бранил, но не приставал и грузчикам не позволял ее лапать. И вот уже десятый год, как она на этом складе, хотя в снежное время бывает нелегко, потому что приходится работать и за дворника, и за уборщицу…

Конечно, в интерпретации Таи рассказ звучал иначе, и речь ее часто становилась бестолкова и несвязна, но Алексей понял то, что она не сумела высказать словами. Неожиданная мысль пришла ему в голову и смутила настолько, что на миг он растерялся.

— Тая, скажи — мы вот с тобой сегодня много раз были вместе. А ты предохранялась?

— Как это? Я не знаю.

Наивное недоумение во взгляде Таи заставило Алексея виновато вздохнуть.

— Да нет, ничего, все хорошо, милая. А когда у тебя должны быть…

Краска залила ее лицо и шею:

— А зачем это тебе?

В конце концов, ему все же удалось уговорить ее сказать — отвернувшись в сторону, она смущенно назвала день.

— Ладно, — он весело повернул ее к себе, чмокнул в кончик носа, поцеловал в губы, — буду знать. Когда поеду из Парижа — зайду к тебе, расскажешь, все ли в порядке.

Лицо девушки просияло и вновь поразило его своей красотой.

— Обед тебе сделаю, — проворковала она и погладила его по щеке, — постираю. Вечером я никуда не хожу, ждать буду.