Когда через три дня, закончив все дела, он вернулся в Ленинград, отец и только что вернувшийся из Москвы дядя были дома. Сергей выглядел усталым, возле губ его пролегли глубокие морщины.

— Ну, что? — спросил он, обнимая племянника. — Как Рустэм?

Женя беспомощно оглянулся на отца и вздернул плечи.

— Что Рустэм? Я сообщил ему, а он… Дядя Сережа, ты извини, я знаю, что тебе больно это слышать, но мне кажется, старик совсем тронулся — начал кричать, что вы с тетей Халидой сами во всем виноваты, и он не желает ничего знать. Полный маразм, короче.

Сергей тяжело вздохнул.

— Ладно, не желает, так не желает. Главное, что ему сообщили, а дальше его дело. Ладно, я пойду к себе, мне надо поработать. Завтра вечером возвращаюсь в Москву.

Он вышел, а расстроенный Петр Эрнестович ласково сказал сыну:

— Не переживай, что поделаешь. Иди к себе, сынок, отдохни.

— Некогда отдыхать, папа, мне надо дописать главу.

Запершись у себя в комнате, Женя включил яркую настольную лампу, достал припасенный заранее бланк сертификата и начал тщательно и аккуратно делать работу, давно ставшую для него привычной — подделывать подписи отца и дяди.

Глава тринадцатая

Пока Халида находилась в клинике, Сергей метался между Москвой и Ленинградом. Петр Эрнестович, выбрав время, тоже решил навестить невестку и спросил у сына:

— Не хочешь вместе со мной съездить в Москву — проведать Халиду? И Лузгиных нужно повидать, поддержать немного — представляю, как бедным ребятам сейчас тяжело.

Женя отказался.

— У меня сейчас такая напряженка с диссертацией, папа, что никак не выбраться, чуть позже съезжу к ним один.

— Ну, как знаешь.

Видеть убитых горем Тимура и Лизу для Жени было выше сил, а при одной мысли, что ему придется зайти к Халиде, которая все еще находилась в клинике, внутренности наливались ледяным холодом. Поэтому в середине марта, когда ему все же пришлось отправиться в Москву, чтобы передать готовые сертификаты и договор Алексею Тихомирову, он скрыл от отца свою поездку, объяснив отлучку «личной жизнью».

В начале седьмого утра, сойдя с поезда на Ленинградском вокзале, Женя из автомата позвонил в гостиницу, где остановился Тихомиров.

— Это Муромцев, извините, что звоню в такой час — только с поезда. Могу я сейчас к вам подъехать?

— Да, конечно же, буду ждать.

Женя приехал спустя сорок минут и, войдя в номер, вновь извинился:

— Простите, что побеспокоил вас в такую рань, вы еще спали, наверное? Просто хочу сегодня же самолетом вернуться в Ленинград — приходится много заниматься, не успеваю.

— Что вы, что вы, садитесь, — говорил Алексей, усаживая гостя, — а я привык рано вставать — всю жизнь на работу к семи было приходить. Сейчас позавтракаете — я из буфета бутербродов и чаю два стакана принес. Здесь, знаете, интересно как — всю ночь кафе работает, и поднос они дают, чтобы в номер можно было отнести.

— Что вы, я не голоден, — вежливо отказался Женя.

— Как же это «не голоден», если прямо с поезда? Вы в каком институте учитесь?

— Я окончил университет, сейчас в аспирантуре. До защиты диссертации всего год, приходится вертеться.

Алексей не очень хорошо представлял себе, чем занимаются в аспирантуре, но во взгляде его мелькнуло уважение.

— Вон как! А у меня брат младший закончил на инженера, сейчас со мной работает. Да вы ешьте, не стесняйтесь.

Немного подумав, Женя откусил кусочек бутерброда.

— Когда вы будете в Париже? — спросил он.

— Завтра днем выезжаю, мне Самсонов билет заказал, — со вздохом ответил Алексей, — а уж когда доберусь, тогда доберусь. Никогда по заграницам не ездил, да и не поехал бы, но начальство велело — не поспоришь.

— Вы никогда не бывали заграницей? — Женя был поражен.

Прежде он встречался с Тихомировым лишь однажды — когда приехал к Самсонову сообщить о подписания договора с кооперативом Аслана Гаджиева. Босс тогда пришел в хорошее настроение, посоветовал ему немного расслабиться и отправил к Тихомирову. Комбинат, где, помимо прочих развлечений, массажистки оказывали клиентам особого рода услуги, привел Женю в восторг. Самого Тихомирова он видел лишь мельком, и тот показался ему деловым и весьма респектабельным бизнесменом. Теперь же напротив него сидел простой, застенчивый и, судя по манере говорить, не очень образованный человек.

— Я и в Москве-то прежде только раз бывал, — откровенно признался Алексей, — а в молодые годы дальше Воронежа никуда и носа не совал — не лежит у меня душа к чужим местам. Но Самсонов говорит, оборудование новое для салона нужно у французов приобретать, а кто же лучше меня разберется? Я ведь, считай, с малолетства у парикмахерского дела стою, по бабушке потомственный мастер. Так что приходится ехать, и документы ваши велено заодно захватить — почте Самсонов не доверяет.

— Да, документы, — спохватившись, Женя положил на стол папку с сертификатами и копией договора, — вот они.

— Давайте, я сразу и уложу, — щелкнув замочком, Алексей открыл свой портфель, — а то как бы не затерялось — у меня прямо голова кругом идет от этой суеты. Ох, как я не люблю ездить!