Читаем На руинах полностью

— Хорошо, если она в городе, то ее постараются найти и создать вам все условия для создания прочной советской семьи, — тон ее при этих словах стал ехидным, и она, не удержавшись, подколола своего бывшего однокурсника: — Хотя если девушка так от тебя бегает, то ЗАГС вам вряд ли поможет.

— Пошла вон! — крикнул он, стукнув кулаком по столу, и тонкий стакан испуганно звякнул. — Если за неделю ее не найдете, то мне на все наплевать, я публикую материалы Баяндина!

Зойка по возвращении из Ленинграда домой не пошла, а прямо из аэропорта поехала к знакомой старушке.

— Тетя Клава, можно, я у вас побуду немного?

— Зойка что ли? — неуверенно спросила та, вглядываясь в лицо гостьи поврежденными развивающейся катарактой глазами. — Ишь, Пиратка заливается. Что ж, побудь, и мне веселее будет.

Тетя Клава жила в маленьком деревянном домике на берегу Дона. Прежде здесь был рабочий поселок, и вокруг стояло много других домов — таких же старых. Однако года за три до описываемых событий поселок снесли, чтобы построить новый микрорайон. Один только домик тети Клавы не тронули из-за того, что стоял он в нехорошем для строительства места — у самой воды, и в половодье Дон плескался чуть ли не у самого порога.

…Когда-то тетя Клава работала гардеробщицей в школе, где училась Зойка, и уже в то время была подслеповата. Многие ребята этим пользовались — забегали в раздевалку в учебное время, хотя это было строго запрещено.

Однажды, классе в шестом, Зойка заскочила на перемене в раздевалку, чтобы взять забытый в кармане куртки карандаш, и столкнулась с десятиклассником Уваровым. Тот с ухмылкой притиснул ее к стене, грубо сжал рукой маленькую, но уже крепкую грудь, полез целоваться. Зойка в то время уже начала обжиматься с мальчишками по подъездам, но грубости не терпела, поэтому начала молча вырвалась и больно съездила Уварову каблуком по коленной чашечке. От боли он охнул, придя в бешенство, дал Зойке пощечину и изо всех сил рванул ее блузку. Она вцепилась зубами ему запястье, вырвалась и, проскочив мимо тети Клавы, юркнула под лестницу.

Одна щека у нее горела, воротник блузки был наполовину оторван — на урок в таком виде не пойдешь. В душе девочки кипела ярость, и тут же под лестницей она разработала план мести. Едва прозвенел звонок, и все ребята разошлись по классам, Зойка вновь пробралась в раздевалку и изрезала новую куртку Уварова в клочья.

Директор и завуч долго и безуспешно пытались выяснить, кто совершил преступление, сначала думали на двух самых хулиганистых мальчишек, но у тех оказалось железное алиби — в этот день учитель по физкультуре забирал их с уроков на соревнования. Однако кого-то нужно было наказать, поскольку мать Уварова устроила грандиозный скандал, и чтобы утихомирить ее, администрация школы решила уволить тетю Клаву.

Зойка, узнав об этом, была потрясена — до сих пор ей казалось, будто взрослые сплотились против нее единым фронтом, теперь же она увидела, что в их мире тоже есть сильные, и есть козлы отпущения. Промучившись три дня, девочка не выдержала и решила сходить к тете Клаве домой, чтобы во всем признаться, — это казалось ей безопасней, чем разговаривать с матерью, директором или завучем. Она долго искала, где живет бывшая гардеробщица — в те дни поселок еще не снесли, — и неожиданно услышала отчаянный лай. Собака то ли выла, то ли скулила, и доносилось это из сарая, примыкавшего к огороженному высокой оградой бревенчатому дому.

Первой мыслью Зойки было, что хозяев нет дома, а собака лает на забравшихся грабителей. Ей стало жутко интересно, она прижалась носом к ограде и стала ожидать, что будет дальше. Наконец из сарая вышла сама грабительница с большим мешком, увидев Зойку, остановилась и сердито спросила:

«Чего смотришь, глазелки вытаращила?».

Зойка мысленно измерила расстояние до женщины и решила, что уж от нее-то она точно удерет, поэтому ответила довольно развязно:

«Хочу и смотрю, ваше-то какое дело? Мне, может, интересно, что вы там делаете».

Женщина тяжело вздохнула и поставила странно шевелящийся мешок на землю.

«Каждую весну приносит, — сердито сказала она, — всякий раз слепыми топлю, а нынче она их за поленницей схоронила, ухитрилась-таки. Я как услышала — полезла, а они уж большие, глаза открылись. Тебе щенок не нужен?».

Мешок двигался, тонко попискивал. Гонимая любопытством Зойка вошла в калитку и присела рядом с ним на корточки. Неожиданно из мешка серым комочком выкатился щенок и засеменил к девочке. Его братья и сестры выглядывали, скулили, но последовать за ним не решились. Зойка протянула ладонь, и щенок ткнулся в нее влажным носиком.

«Это вы их топить несете? — догадалась она. — Жалко же!».

«Жалко, так забирай, — рассердилась женщина, — а то всем жалко, а брать никто не хочет. Чем голодная собака по свету мыкаться будет, лучше ее щенком утопить. Так берешь щенка? Или давай его обратно в мешок».

«Беру».