Читаем На пути к Полтаве полностью

Между тем атаман Максимов стремился всеми силами отмежеваться от Булавина и заслужить доверие государя. Наскоро собранная посольская станица привезла покаянное послание от Войска. Трудно со всей определенностью сказать, в какой мере в Москве поверили в искренность очередных заверений в преданности. Шатания казаков никогда не были новостью. Но шатания прощались, если они не переходили грань, опасную для существующих порядков. Войско к ней приблизилось, но не переступило. К тому же ситуация не позволяла особенно привередничать. В Москве на многое готовы были закрыть глаза и сделать вид, что не сомневаются в непричастности «природных» казаков к «воровству». За верность и «усердие к успокоению того возмущения» им было даже обещано жалованье. Десять тысяч давались не просто так — с наказом к скорейшему выкорчевыванию остатков бунта и к захвату его заводчиков. Добить булавинцев должна была не армия, а сами казаки.

Максимов на этот раз очень старался. Посланные им станицы во главе с верной старшиной хватали всех заподозренных в бунте. В угоду правительству возобновлен был сыск беглых. К сечевикам отправлена была грамотка, которая должна была опровергнуть утверждение Булавина, будто бы все Донское войско намеревается выступить против Москвы: «Мы царю Петру Алексеевичу служили верно и за православную христианскую веру и за него, великого государя, готовы головы свои положить».

Но еще энергичнее действовал Булавин. В марте 1708 года он объявился в Пристанском городке на Хопре. Войсковой круг повстанцев объявляет Максимова и его сторонников из числа старшины изменниками Дона, которые выдают сыщикам «не токмо новопришлых, но и старожилых казаков». В конце марта Булавин двинулся к Черкасску, по пути пополняя свое войско и хватая тех, кто отказывался примкнуть к восстанию. Бесстрастная логика бунта диктовала свои беспощадные правила противостояния — кто не с нами, тот против нас. При подходе к Нижнему Чиру всех противников Булавина «побили и потопили», отсекая тем самым и своим надежду на примирение.

Тут уж, хочешь — не хочешь, но бейся до последнего и побеждай или терпи поражение и погибай.

В начале апреля пятитысячное войско Булавина встретилось у Красной Дубровны с казаками Максимова. Неожиданное нападение повстанцев в момент, когда стороны, по сути, начали переговоры, решило дело. Застигнутые врасплох сторонники войскового атамана были рассеяны. 26 апреля победители подошли к Черкасску. Окруженный водою и валом, ощетинившись несколькими десятками орудий, Черкасск мог без труда отбиться от восставших. Но крепость городов зависит не только от высоты валов и глубины рвов, но и от отваги и крепкостояния защитников. В Черкасске оказалось мало охотников отдавать жизнь за потерявшего былой авторитет войскового атамана. Город был сдан. Булавин вошел в «казацкую столицу». Максимов и пятеро его ближайших сторонников были выведены на круг и осуждены. В тот же день их «казнили смертью, отсекли головы». 9 мая новым войсковым атаманом стал Кондратий Булавин. Это избрание не было единодушным — противные голоса были заглушены угрозой расправы.

Такой оборот событий стал полной неожиданностью для властей. Сбывались самые мрачные предсказания Александра Меншикова, который призывал не верить казакам: они «заодно», и если «соберутся, то немалой опасности от них надо чаять». И верно, опасность бунта, способного «опрокинуться» на южные и центральные уезды страны, возросла многократно. В руках «легализовавшегося» Булавина оказалась немалая сила. Теперь с призывом встать на защиту исконных прав и вольностей он выступал уже от имени всего Войска. Иной уровень приобретали обращения Булавина к сечевикам и кубанским казакам. Как и раньше, в своих грамотках он густо мешал правду с вымыслом, но приправлял он на этот раз эту смесь авторитетом выборного войскового атамана. В своих посланиях Булавин писал о скором приходе на Дон для разорения городков государевых полков (что было правдой); о намерении царя истребить всех вообще казаков (что было неправдой); о необходимости объединиться и сообща стоять против общего врага: «А во всем вы, атаманы молодцы, войско запорожское, против супостат надейтесь на милость божью, и мы войском донским вам все помощники». Зажигательные универсалы оказали свое действие. Из Сечи на Дон потянулись отряды запорожцев. Петр сразу уловил потенциальную опасность этой взрывной смеси из запорожской и донской вольницы. Царский наказ карателям был короток: «Крепко смотреть о том, чтобы не дать случиться (соединиться) запорожцам с донцами».