Читаем На пути к Полтаве полностью

Больше того, жолквивская тактика была единственно возможной, в смысле — единственно победоносной. Еще в 1702 году, наставляя своего мастера по изъятию ценностей и контрибуции генерала Стенбока, Карл советовал тому как можно решительнее «выжимать, вытаскивать и сгребать». Нет сомнения, что в 1708–1709 годах просто установка не уничтожать, а прятать своего эффекта должного ослабления шведов не дала. Они бы исхитрились и сумели бы «выжать, вытащить и сгрести» столько, сколько нужно было для неголодного похода в глубь России.

Примечательно, что заинтересованные в ослаблении шведов некие голландские политики через А. А. Матвеева принялись поучать Петра I правильной стратегии борьбы с Карлом XII: «…С шведами в генеральную баталию отнюдь не входить и, какими хитростями будет возможно, уклоняться от того, малыми партиями… неприятеля обеспокоивать, чем больше он в своих проходах обветшает в силе войск». Сходство с жолквивским планом несомненное. Но это не заурядное списывание, а лишнее доказательство того, что сложившаяся ситуация почти не оставляла иных вариантов противостояния. Голландцы это понимали лучше других, ведь в свое время они не побоялись поднять затворы шлюзов, чтобы потоками воды смыть не только собственные веси и города, но и вторгшиеся войска Людовика XIV. Такое «оголаживание» земли на «голландский лад» внушало уважение, и, вполне возможно, в Жолкве Петр вспомнил и о нем, и об инициаторе этой беспримерной акции, Вильгельме Оранском. Однако русский вариант предполагал иные действия: плотин, шлюзов и земель, лежащих ниже уровня моря, здесь не было, зато были огромные лесные и открытые просторы, изрезанные реками и дорогами. Отсюда и способы, воплощавшие жолквивский план в жизнь: «дороги засечь» (т. е. завалить деревьями), «провиант и фураж (который нельзя захватить с собой) жечь, чтоб неприятелю в руки не достался» словом, во всем и всячески «чинить неприятелю великую препону».

Проводя параллель жолквивского плана с тем, что происходило во время Войны за испанское наследство, все же подчеркнем принципиальное отличие. Войны раннего Нового времени велись на истощение. Разорение территории неприятеля было одной из стратегических целей. Но именно неприятельской. Петр же осознано шел подобно голландцам в XVII веке на разорение территории собственного государства. Для голландцев, при том что им пришлось несколько десятилетий отстаивать свою независимость от Испании и Габсбургов, подобный образ действий был все же диковинкой.

В канун и во время нашествия была проделана огромная черновая работа, связанная со снабжением, вооружением, формированием новых полков и строительством оборонительных укреплений. Срочно возводились укрепления в Москве, Можайске, Серпухове, Твери. Гарнизон старой столицы был доведен до 13 тысяч человек. Ежедневно сотни москвичей выходили на строительство бастионов. На всякий случай кремлевские ценности и святости приказано было готовить к эвакуации в Белоозеро. Многое из построенного и сделанного даже не пригодилось. Враг не дошел до земляных бастионов и утыканных пушками батарей, не штурмовал и не осаждал готовых к обороне городов. Однако именно из этих, пригодившихся, не очень и совсем не пригодившихся усилий и складывалась будущая виктория. Ведь предусмотрительность и взвешенность придавали чувство уверенности в себе, столь необходимое молодой регулярной русской армии.

Как всегда, большую часть трудов взвалил на себя Петр. Царь много ездил, подгонял, проверял, подталкивал, организовывал, давал указания. «Для Бога, извольте иметь прилежание, дабы полки были готовы к весне и могли бы без нужды ходить, куда случай позовет, чтоб лошади, телеги были, удобно и довольно, також и в прочих амунициях», — наставлял он в январе 1707 года Шереметева. Проходит еще несколько недель — и снова письмо о том же: «…Как в офицерах, так и в солдатах в дополонке и всяком учреждении и приготовлении, ради своего недосугу, полагаюсь и спрашивать буду на вас, в чем, для Бога, как возможно труд свой приложите». Вечно спешивший Петр писал не всегда складно, иногда даже темно, но это потому, что ему действительно было «недосугу»: дел море, а помощники не всегда надежны и расторопны. Тот же Шереметев — с ленцой, за ним нужен присмотр и напоминание, что спрос будет строгий, без скидок на старые заслуги — пусть трудится «для Бога» не покладая рук.