В один день я получила письмо, написанное рукой Гармана. Я чуть не упала в обморок — совершенно забыла о его существовании. Он спрашивал, может ли он что-то сделать для меня. Он имел в виду бытовые вопросы, поскольку думал, что мне в Англии, как иностранке, может понадобиться помощь. Но было слишком поздно — все дела я уже уладила. Для остального же было слишком рано. Но я стала снова думать о нем, и постепенно пришла к мысли, что с ним я могу спастись от своего горя.

В феврале закончился срок аренды нашего дома на авеню Рей, и мне пришлось поехать в Париж и встретиться с хозяином, чтобы уладить вопрос о сделанной нами перепланировке первого этажа.

Мы передали этот дом в субаренду очаровательной паре, Шарлотте и Ронни Моррис. Шарлотта мне сразу очень понравилась тем, что напоминала мою подругу Пегги. Они не могли позволить себе этот дом, но мы согласились на их цену. Когда я поехала в Париж, как раз разгорелся скандал со Стависким, и буквально перед выездом я получила от матери телеграмму: «Не езди в Париж Опасно». Там правда было опасно. На балконе отеля «Крийон» застрелили горничную, после чего начались волнения на улицах и некое подобие революции. Но к тому времени, как я приехала, все уже закончилось. Когда я пришла в дом на авеню Рей за мебелью, обнаружила маленький букет роз, который Шарлотта Моррис оставила для меня на столе в гостиной. Так она, наверное, решила показать, что понимает, какие чувства у меня вызовет возвращение в дом, где я была так счастлива с Джоном, и меня это тронуло. Мне причиняла боль мысль о том, что они там жили, но по крайней мере они были хорошими людьми. Я забрала всю мебель и перевезла ее в хранилище. Когда дом опустел, мне полегчало — теперь другие люди не могли соприкасаться с тем, что напоминало о моей жизни с Джоном.

Глава 8

Моя жизнь с Гарманом

Помимо друзей Джона, которые приходили к нам домой в надежде почувствовать себя ближе к нему, я почти никого не видела. Уин Хендерсон жила с нами по соседству на Уоберн-сквер и постоянно посылала ко мне своего сына, Айона. Я разрешала ему сидеть у нас и слушать граммофон «И Эм Джи», но практически не замечала его присутствия. Я начинала все больше думать о Гармане. Это переросло в одержимость, и я решила, что никто кроме него не сможет избавить меня от страданий. Наконец, я сказала Эмили, что хочу его, но сразу же взяла свои слова обратно. Через какое-то время я заставила ее написать ему и при личной встрече узнать, что он чувствует ко мне. Они вместе выпили в кафе «Рояль». Вернувшись, она сказала, что он хорошо обо мне отзывался и по крайней мере разведен и свободен. Я пригласила его на ужин, а Эмили пригласила Хоара. В этот вечер, по всей видимости, я ясно обозначила свои намерения, и после ужина Гарман отвез меня к себе домой. Он считал меня смелой женщиной, готовой начать новую жизнь. Он понял свое заблуждение, когда я неожиданно расплакалась. На следующий день написал для меня стихотворение.

Гарман влюбился в меня без памяти и нарек меня Клеопатрой; он говорил обо мне словами Шекспира: «Покойный Цезарь мне тебя оставил объедком…» Надо полагать, себя он считал Антонием, а Джона — Цезарем. Еще он сказал, что обо мне ему напоминают следующие лестные строки: «Над ней не властны годы. Не прискучит / Ее разнообразие вовек. / В то время как другие пресыщают. / Она тем больше возбуждает голод, / Чем меньше заставляет голодать. / В ней даже и разнузданная похоть — / Священнодействие»[26]. Тем не менее я так терзалась из-за смерти Джона, что все это приносило мне только лишние мучения. Я полностью зависела от него; я не умела думать самостоятельно. Джон всегда принимал решения и был настолько умен, что мне было гораздо проще принимать его суждения обо всем, чем иметь собственные. Он говорил мне, что, когда я пытаюсь думать, я становлюсь похожа на озадаченную обезьянку. Неудивительно, что я всячески старалась избегать этого занятия! Я не могла себе простить, что предала его память всего спустя семь недель после его смерти, и старалась скрывать отношения с Гарманом. Я боялась, что кто-то узнает о нашей связи, и всегда возвращалась домой до зари.