Читаем На переломе веков полностью

В четыре часа пополудни на «Гридень» прибыл английский офицер. Японцы обратились к капитану английского крейсера как к старшему на рейде с просьбой передать русским ультиматум. Ибо прямое общение японцев с русскими после потопления японцами «Корейца», а русскими — двух японских миноносцев было исключено. К этому моменту мир уже шумел, возмущенный ничем не спровоцированным нападением отряда японских кораблей на одинокий русский военный корабль. Похоже, все случившееся оказалось большой неожиданностью и для японцев. Вероятно, они хотели только «попугать» канонерку, заставив ее вернуться в порт, но уничтожение японского миноносца привело комендоров в ярость, и они продолжили огонь даже после получения команды его прекратить. Так что против японцев теперь работало не только неспровоцированное нападение, но и расстрел корабля прямо на рейде нейтрального порта.

Во Франции утренние газеты, как раз к печати которых и подоспела переданная телеграфом весть, прямо назвали японцев «пиратами». Немецкие газеты присоединились к протесту, хотя и более сдержанно. Англичане сначала было вообще обошли этот, как его вежливо назвали британские дипломаты, «инцидент» молчанием. Но после того как специальные обеденные выпуски британских газет перепечатали сообщения французских, Форин-офис[38] выступил со скупым комментарием — мол, они, конечно, осуждают, но дело неоднозначное и требует тщательного разбирательства. Однако первоначальное впечатление у всех было не в пользу японцев. Даже у англичан. А уж когда общественность узнала результаты того боя…

Гибель второго японского миноносца, который, так и не сумев оправиться от попадания стопятидесятидвухмиллиметрового снаряда, затонул немного позже «Корейца» и не сразу, так что его экипаж удалось спасти, вообще превратила это побоище почти в победу русских. Подобный размен — пара современных миноносцев на устаревшую канонерку — явно был в пользу русских. И в финансовом плане тоже. Хотя потери в личном составе распределились в обратном соотношении. Из всей команды «Корейца» удалось подобрать только пятьдесят шесть человек. Двадцать два из них были ранены, многие контужены. Остальные погибли вместе со своим кораблем. В том числе и капитан «Корейца» — капитан второго ранга Беляев.

Когда прибывший английский лейтенант сквозь зубы передал извинения адмирала Уриу и просьбу, весьма напоминающую требование, «вернуться к состоянию до трагического инцидента» и не препятствовать разгрузке в порту японских кораблей, Брилев-второй ответил категорическим отказом. И твердо заявил, что, если японские пираты приблизятся ко входу на рейд, он немедленно отреагирует открытием огня. Пиратам, попирающим международные законы, веры нет.

Англичане удалились, а вслед за ними капитана первого ранга посетили его коллеги с американского, французского и итальянского стационеров, прибывшие сообщить, что японцы прислали свою версию событий, имевших место утром, каковую все считают совершенно неубедительной. Во-первых, утверждать, что одинокая канонерка злонамеренно и самостоятельно напала на отряд из шести крейсеров (самый маленький из которых превосходил ее водоизмещением в два раза, а самый большой — в семь), да еще поддерживаемый несколькими миноносцами, — просто глупость. А во-вторых, они сами всё прекрасно видели своими глазами. Каждый из капитанов уже отправил в свое посольство не только японскую версию, но и свои подробные комментарии по поводу оной.

Вечером на «Гридне» была выставлена усиленная вахта и зажжены все прожекторы, чьи лучи активно обшаривали поверхность воды, — Брилев-второй опасался ночной атаки японских миноносцев. Однако ночь прошла спокойно. А утром из русской миссии в Сеуле пришло сообщение о вероломной, без объявления войны, атаке японских боевых кораблей эскадры в Порт-Артуре. Похоже, японцы решили идти ва-банк. И это означало, что одинокий русский крейсер, застрявший в корейском порту, обречен. Впрочем, Брилев-второй понял это еще сутки назад. Когда обнаружил рядом с портом японский крейсерский отряд…

Во второй раз английский лейтенант прибыл на крейсер в восемь утра. На этот раз, к удивлению Брилева, англичанин был настроен несколько более лояльно. Передав заявление японцев о том, что, если русский крейсер до двенадцати часов дня не покинет рейд порта, он будет атакован прямо здесь, лейтенант добавил от себя, что его капитан готов принять в свой лазарет раненых матросов и офицеров с «Корейца».

Брилев-второй молча выслушал, усмехнулся и произнес:

— Благодарю за предложение. Я его непременно учту. Что же касается ультиматума японцев, передайте этим пиратам — милости просим, у нас есть чем их встретить.