И только теперь я поняла, что меня разбудило посреди того сна. Я не целовалась с мальчиком с брекетами на зубах со времени окончания школы.

Глава 18. ТИ ДЖЕЙ

Я стоял возле хижины Боунса, когда увидел запыхавшуюся Анну. По ее лицу градом катился пот.

— Надо же, по всему острову гонялась за курицей, но она слишком быстро бегает. Умру, но поймаю ее. — Она слегка наклонилась, положив руки на колени, стараясь отдышаться. — А что это ты такое делаешь?

— Вот думаю, как разломать хижину, чтобы из досок построить нам дом на берегу.

— А у тебя есть хоть какое-то представление о том, как строить дом?

— Нет, но у меня полно времени разобраться, что к чему. Если буду работать аккуратно, то смогу снова пустить в дело все дерево и гвозди. Я сделаю брезентовый навес, чтобы костер не гас. — С этими словами я осмотрел дверные петли, уже прикидывая в уме, на что они могут сгодиться. — Анна, мне необходимо хоть что-нибудь делать.

— Думаю, это великолепная идея, — улыбнулась она.

У нас ушло три дня на то, чтобы разобрать хижину и перенести доски на берег. Я вытащил старые гвозди и положил их в ящик для инструментов к остальным.

— Хотелось бы жить подальше от леса, — сказала Анна. — Из-за крыс.

— Ладно.

Хотя на самом берегу я, конечно, ничего строить не мог. Слишком много песка. Мы выбрали золотую середину: место, где кончается песок и начинается твердая почва. Мы вырыли фундамент, который получился совершенно отстойным, так как у нас не было лопаты. Я выкапывал комья земли раздвоенным концом молотка, а Анна подбирала их половинкой от разборного контейнера.

Ржавой ножовкой я выпиливал деревянные детали нужного размера. Анна держала доски, пока я забивал гвозди.

— Я рада, что ты нашел себе занятие, — сказала она.

— Похоже, мне понадобится уйма времени, чтобы закончить.

— Вот и хорошо, — сказала она и, взяв из ящика с инструментами еще гвоздей, протянула мне со словами: — Скажи, если понадобится моя помощь.

Затем она легла на одеяло и закрыла глаза. А я, наверное, с минуту стоял и смотрел на нее, переводя взгляд с ее ног на живот, а затем — на ее грудь, гадая про себя, действительно ли у нее такая мягкая кожа, как кажется. Я подумал о том дне, когда она целовала меня в шею под кокосовой пальмой, и вспомнил, как это было приятно. Но тут она открыла глаза и повернула голову в мою сторону. Я, естественно, тотчас отвернулся. Я уже и со счету сбился, сколько раз она ловила меня на том, что я на нее пялюсь. Но она ни разу не упрекнула меня, не попыталась меня осадить и, наверное, поэтому — хотя и не только — так мне нравится.

* * *

Этот год должен был стать последним годом моего обучения в школе, и Анна жутко дергалась, что я так много пропустил.

— Тебе, возможно, придется сдавать тесты GED. Я не буду тебя осуждать, если это все, что тебе захочется, и ты не будешь заканчивать школу.

— А что такое GED?

— Диплом об общем образовании. Иногда, когда ребята бросают школу, они, чтобы не доучиваться в старших классах, выбирают такую возможность. Но не волнуйся. Я тебе помогу.

— Договорились.

В тот момент мне было положить с прибором на аттестат об окончании средней школы, но для нее это почему-то имело большое значение.

На следующий день, когда мы трудились на строительстве дома, Анна потрогала мою бороду и сказала:

— А ты, вообще-то, бриться собираешься? Разве тебе не жарко?

Надеюсь, что именно борода меня и спасла: Анна не увидела, как я покраснел.

— По правде, я еще ни разу не брился. Тот пушок, что был, вылез от химиотерапии. А когда мы улетали из Чикаго, волосы только начинали отрастать.

— Ну, теперь у тебя все на месте.

— Хотелось бы верить. И вообще, у нас нет зеркала, а без зеркала мне самому не справиться.

— Но почему ты мне ничего не сказал? Ты же знаешь, что я обязательно помогла бы.

— Уф, потому что это как-то неудобно.

— Пошли, — сказала она и, схватив за руку, потянула к шалашу.

Она открыла чемодан, взяла бритву и крем для бритья, которыми пользовалась, когда брила ноги, и мы спустились к воде.

Мы сели по-турецки напротив друг друга. Она выдавила немного крема на ладонь, похлопала меня по лицу и равномерно размазала круговыми движениями. Затем, положив руку мне на затылок, притянула поближе к себе, чтобы наклонить мою голову под правильным углом, и наконец плавными, осторожными движениями начала брить левую щеку.

— Кстати, хочу, чтобы ты принял к сведению. Я еще никогда не брила мужчину. Постараюсь тебя не порезать, но ничего обещать не могу.

— У вас неплохо получается. Я бы так не смог.

Нас разделяло всего несколько дюймов, и я заглянул в ее глаза. Глаза у нее были то серыми, то голубыми. Сегодня они были голубыми. И еще я никогда не замечал, какие у нее длинные ресницы.

— Интересно, а люди обращают внимание на ваши глаза? — выпалил я.

— Иногда, — ответила она, наклонившись, чтобы сполоснуть бритву.

— Они у вас потрясающие. И кажутся ярко-голубыми. Это потому, что вы такая загорелая.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Она набрала в пригоршню воды и смыла со щек крем для бритья.

— Что означает этот взгляд? — спросила она.

— Какой взгляд?