Читаем На островах полностью

На полуостров добрались только ночью. Уже издали услышали звон пил, перестук топоров. Иногда земля содрогалась от взрывов: то саперы инженерно-строительного батальона подрывали камни. Вместе с красноармейцами трудилось местное население.

Здесь создавался новый укрепленный район. Рылись окопы, укрытия, строились блиндажи, дзоты.

Стояли белые ночи, и работа велась круглосуточно.

Мы не спеша обходили фронт работ, беседовали с людьми. Настроение у людей было неважное. Копнов сразу почувствовал это и начал выяснять причину. Саперы сперва мялись, недоговаривали.

— Да что вы, ребята, в жмурки играете? — рассердился Копнов. — Давайте напрямик. Сгнивший зуб выдергивают сразу. Ну кто объяснит толком, что тут у вас стряслось?

В задних рядах возникло движение. Красноармейцы, стоявшие вокруг нас, расступились. Перед нами предстал старшина, уже отслуживший положенный срок, но задержавшийся в армии по случаю войны.

— Напрямик так напрямик, — зло заговорил он. — Мы тут в земле возимся, как детишки в песочке, а где-то бои идут, наши кровью истекают. Нечего нам тут делать! Давайте винтовки и посылайте на передовую. Фронт там, а не здесь.

Саперы одобрительно загудели, раздались возгласы:

— Правильно!

— Та-ак, — Копнов обвел бойцов внимательным взглядом. Он сразу понял, в чем дело. — Драться хотите? А кто сейчас не хочет бить врага? Все желают, но у каждого свое место в строю. Я бы тоже взял винтовку — и на передовую, вместо того чтобы вот тут с вами балачками заниматься. Думаете, у меня сердце — камень? Настроение ваше понимаю, но не одобряю. Сейчас не времена рукопашных схваток. Нынче без отличных инженерных сооружений долго не навоюешь. Ты, старшина, очутившись на передовой, сам же попросишься в прочный блиндаж или в добротный окоп.

— Ну, это как на кого. Я отсиживаться в земле не собираюсь, — не сдавался старшина.

— А если противник заставит? Война — не только атаки, наступательные бои, но и оборона. Об этом не думал? Наступление танков из-за кустика отбивать будешь?

Бойцы засмеялись, кто-то крикнул:

— Он у нас и против танков во весь рост пойдет. Дюже злой.

— И злым нужно быть с умом, — заметил Копнов. — Нам, товарищи бойцы, драться не один день. Людей нужно беречь. Вы своим трудом и делаете это. И пехотинцы и артиллеристы скажут вам только спасибо.

— Это верно, — согласился старшина. — Но душа-то, товарищ комиссар, на фронт рвется. Сердце не на месте. Совестно как-то здесь в тыловой тишине.

— А кто сказал, что здесь будет всегда тихо? Фронт может переброситься и на острова. Ясно?

На некоторое время воцарилось молчание. Потом раздалось сразу несколько голосов.

— Лихо.

— Доходчиво!

— Неужто и сюда заявится немец?

Копнов тоже выдержал паузу. А потом опять заговорил с обычной своей убежденностью:

— Враг, конечно, попытается захватить архипелаг. Вот тогда и навоюетесь вдоволь…

Бойцы молча разошлись по своим работам.

— Заглянем-ка, Петрович, к комбату, — предложил Лаврентий Егорович. — Сдается мне, такое настроение у людей неспроста.

Командир батальона еще не вернулся из отпуска. Его замещал капитан Еремин. Он попытался объяснить медленные темпы работы усталостью личного состава.

— Ну а если откровенно, капитан? — обратился к нему Копнов. — Нет ли иной причины?

Капитан подумал, шумно вздохнул:

— Может, и есть.

— Выкладывай.

— Не моя это работа — землю копать. Я кавалерист, мне конь нужен да клинок. Мое дело — врага рубить, а лопата мне не с руки.

Мы переглянулись. Коли командир рассуждает так, чего же спрашивать с подчиненных?

— Эх, Еремин, Еремин! — покачал головой Копнов. — Неужели тебе, командиру, да еще кадровому, объяснять, где сейчас твое место?

Капитан пытался оправдываться.

— Да я же… Сердцем, душой…

— Слышал, Павловский: у него — сердце, душа! А у других ничего такого не водится? Вот что, — сразу построжал Копнов, — дух из тебя вон, но строительные работы заверши в срок!

— А если тем временем немец Таллин возьмет?

— Таллин не последний город в Советском Союзе. Сдадим его, станем драться на других рубежах. А возможно, и здесь, на этой земле. Так просто, за здорово живешь, архипелаг не отдадим. Продержаться на островах надо как можно дольше. Ясно?

Капитан согласно кивнул головой. Копнов дружески шлепнул его по спине:

— Таким ты мне больше нравишься, Еремин.

— Вы бы к нам почаще заглядывали, товарищ батальонный комиссар, — улыбнулся капитан. — Мы тут на отшибе и всякое, знаете, в голову лезет.

— А ты это «всякое» отгоняй прочь. И хоть бьют нас, крепко бьют, в кровь бьют, тверди: «Врешь, не возьмешь. Все равно победим. Не можем не победить». Наше дело правое, силы у нас есть, а будет еще больше. В это-то ты веришь?

— А как же иначе? — горячо воскликнул капитан.

— Ну и отлично. А теперь бывай. Просьбу твою уважим, станем почаще присылать к вам работников из политотдела…

* * *

От Еремина мы опять вернулись в Курессаре. Там в штабе я неожиданно встретил разведчиков Куйста и Фомина. Ребята с понурым видом сидели у дверей кабинета Охтинского. Измазанные, небритые. Фомин поддерживал забинтованную руку. На повязке выступило красное пятно.