Читаем На острие удара полностью

– А ша ви хотите? Здесь вам не родина, а фронтир. Я и так замотался. И какая благодарность? Да никакой.

– И чем же вы так перенапряглись? – яду в голосе Дины хватило бы на десятерых, но Алекса смутить было сложно. Одесская наследственность, они там все наглые.

– Всем и сразу, красавица. Ой, таки еще мне неизвестно сколько заниматься тем, что делать всем хорошо за чужой счет. Уж поверьте, как говорила моя бабушка…

Что уж там выдумывала старушка, Дина так и не узнала. Зато вдруг проснулась язвительность в напарнике. Причем на этот раз он отказался от своей обычной, простонародно-грубоватой манеры и заход сделал издалека.

– Не переживайте, майор, – звание упомянуто было явно с умыслом, дабы прокачать ситуацию. И, судя по тому, как дернулся Алекс, для него достаточно высокий ранг гостьи оказался неприятным сюрпризом. Как-никак, майор разведки может и карьеру попортить, если ему что-то не понравится. – Зато мы теперь точно знаем, что наш новый друг не работает на русских.

– Почему же? – вопрос был задан частично для того, чтобы подыграть товарищу, а частично из любопытства. Дине самой вдруг стали интересны прихотливые изгибы мыслей поляка.

– Ну, так все ведь ясно. Русские – они ведь большевики. Даже когда не совсем русские и совсем не коммунисты – все равно большевики, – шутовски развел руками Полански. При его росте это получилось очень впечатляюще, и неудачно (а может, наоборот, весьма удачно) стоявшему Алексу пришлось отпрыгнуть, чтобы невзначай не получить по морде от богатырского размаха. – А как известно, из всех религий большевики больше всего не любили иудаизм.

– С чего ты взял?

– Сама посуди: субботник явно же придумали назло иудеям. Мало того, что в этот день нужно работать, так ещё и бесплатно. Я это к тому, что сейчас не суббота, а еще очень даже среда, но этот поц работать уже не хочет, – и, повернувшись к Алексу, рявкнул: – За машиной метнулся, живо! И если через пять минут не будет транспорта… Нормального транспорта, а не телеги с колесами, я тебя законопачу полевые сортиры пересчитывать. Бегом!

Подействовало. То ли внушающий уважение тон, то ли тот факт, что Полански залепил-таки ему в ухо. Не сильно, а так, чтоб проникся. Гоц исчез так быстро, словно к его ягодицам прикрепили по ракете. К каждой булке. Дина задумчиво поглядела ему вслед и спросила:

– Слушай, а где ты так гонять их всех научился?

– В армии. Еще в той, польской.

– Это когда на аэродроме гайки крутил?

– Ну…

– В каком ты звании хоть был? А то, кладезь талантов, сдается мне, что совсем даже не рядовым.

Полански едва заметно поморщился. Так, словно ему наступили на больную мозоль. Вздохнул:

– Капитан. Вернее, дали капитана, когда в отставку выперли.

– А…

– За что? Набил морду сыну одной крупной шишки. Папаша, когда я его вместо извинений послал далеко и надолго, позвонил на самый верх. В общем, те, кто со мной служил, знали, что я прав, но сделать ничего не могли. Только подсластить пилюлю – дать возможность уйти самому и с присвоением следующего чина.

Увы, дальнейшему содержательному разговору о бурной молодости напарника помешало возвращение Гоца, который, впечатленный командным рыком, задачу выполнил и даже перевыполнил. Машину, во всяком случае, раздобыл. Китайскую, правда, но зато большую и, главное, на ходу. Во всяком случае, до места базирования она их довезла без каких-либо проблем. И предоставленный коттедж оказался вполне приемлемого вида и содержания, так что и разместились, и пришли в себя после долгой и нудной дороги.

Их куратор появился вечером. Был он, в отличие от своего коллеги (и шефа, но об этом Дине теоретически знать было не положено), оставшегося в Израиле, счастливым обладателем внешности разведчика-профессионала. Мимо такого на улице пройдешь – и не вспомнишь, что вообще человек был. Кругом усредненный экземпляр. Единственное, что выбивалось из образа – глаза, очень уж внимательно они смотрели. Хотя, наверное, это именно здесь и сейчас, когда он не маскировал свой интерес.

Посмотреть, кстати, было на что – вошел-то он без стука и наткнулся прямиком на Дину, которая только выбралась из душа. В третий раз за день, к слову – после этого долбаного перелета ощущения, что она потная и грязная, упорно не оставляли девушку. Учитывая, что она была в одном халате, между прочим, не особенно и длинном, зрелище стоило риска и последующих неудобств. Потому как в довесок к увиденному куратор кое-что почувствовал. Если конкретно, тяжелую руку, сдавившую сзади шею, и ствол пистолета, больно упершегося в спину аккурат напротив правой почки.

– Руки вверх. Не орать. И только дай мне повод…