Читаем На острие удара полностью

Впрочем, конкретно из этого можно было бы сделать и настоящего. Был в парне стержень, определенно был. И «косить», когда дошло до настоящего дела, не пытался. Иной вопрос, что и он сам, и Полтавец хорошо понимали: делать ему на этом задании, в общем-то, нечего. Однако военные обязаны исполнять приказы. Даже если они кажутся порой глупыми.

Перелет запомнился всем разве что болтанкой. Она, конечно, бывает почти каждый раз, но конкретно сейчас из шести часов полета самолет трясло почти три. Над Сибирью мощные атмосферные фронты, казалось, сошли с ума. Впечатление было такое, что природе тоже не нравилось, что люди начинают творить безобразия, и она строго предупреждала их о недопустимости хамства. Люди, как всегда, плевать хотели на любые предупреждения, однако в Хабаровске из самолета практически все вылезали с зеленоватыми лицами. На ожидающий их военный транспортник вновь прибывшие смотрели, как визажистка на истомленного полугодовым воздержанием лесоруба. Однако безжалостному полковнику на их тонкую душевную организацию было, в общем-то, наплевать, и вскоре его группа уныло плелась в недра здоровенного, как дом «Ила».

А парнишка ничего, между делом подумал немного разобравшийся с текучкой Полтавец. Неожиданно для себя подумал. Тем не менее, стоило отдать должное, парень действительно хорошо держался. Во всяком случае, перелет сюда он перенес, как будто даже его не заметив. И на борт военного транспортника поднимался абсолютно спокойно, даже как-то безразлично. Ну да, остальных бы так дрючили – они бы тоже стальную вестибулярку наработали.

Второй перелет оказался и короче, и спокойней. Это в плане физическом. Морально же поддержку обеспечивала пара Су-30, призванных защитить набитый грузом и людьми борт от стороннего хамства. Глядя на внушительные гроздья ракет под их крыльями, потенциальному супостату оставалось лишь посочувствовать. Да и то сказать, боевой опыт пилоты этих самолетов имели наверняка больший, чем любой, кто мог встретиться в этом небе.

Воздушный коридор оказался на диво оживленным. В иллюминатор Полтавец за время перелета успел разглядеть еще два транспортных самолета – один как у них, а второй… Вот с ним полковник малость помучился. Не походил силуэт этого монстра ни на один из ему известных. К счастью, подвернулся бортмеханик, шедший по каким-то своим, лишь ему понятным делам. Тот мельком глянул и объяснил. Оказывается, «Мрия». Два этих монстра, невесть как уцелевшие после всех попилов и откатов в соседском бардаке, достались России по репарации. Им обновили авионику, установили новые двигатели взамен родных, давным-давно морально устаревших, и теперь шедевры предков занимались тем, для чего были созданы. Бороздить небо огромной державы все же достойней, чем гнить на стоянках захолустных аэропортов.

Еще пролетали боевые самолеты, и Полтавец отметил, что среди них изрядное количество МиГ-35. Похоже, командование планировало обкатать в бою этот ранее практически не использовавшийся истребитель. Их вроде бы начали наконец массово выпускать – армия решила-таки, что ей необходимы легкие и сравнительно дешевые истребители в довесок к ударному кулаку «Сухих». Что же, лучше поздно, чем никогда, тем более что самолет этот как раз успевали испытать в так удачно нарисовавшейся заварушке. И сделать по ним окончательные выводы, разумеется. Впрочем, это уже уровень принятия решения, далеко выходящий за пределы компетенции обычного полковника.

В очередной раз, уже на автопилоте, посмотрев на эксперта по инновационным военным технологиям (именно так официально был прикомандирован к ним лейтенант), Полтавец с удивлением обнаружил, что тот, отбросив маску невозмутимости, с интересом рассматривает быстро обгоняющие неповоротливую транспортную машину истребители. Его дело, конечно, однако полковник все же не удержался:

– Нравятся?

– Да, – парень задумался на пару секунд. – Мне кажется, я бы с таким справился.

– Брось. Ты и с легкомоторником… не очень.

– Будет время – посижу в симуляторе. Все, что надо, – лейтенант похлопал по своему баулу, – у меня с собой.

– Ну-ну, – усмехнулся Полтавец и прикрыл глаза. Вот что ему и нравилось в этих ребятах, и одновременно бесило, так это их непробиваемая уверенность в собственных возможностях. Типа нет непреодолимых препятствий, есть мало желания. А главное, у них и впрямь получалось, не все, но многое. Но подумать об этом можно было и позже, сейчас полковника неумолимо клонило в сон. Уже через пару минут он выключился и открыл глаза, лишь когда самолет начал заходить на посадку.