Читаем На острие свечи полностью

– Заметила Оксана… как раз в ту ночь, когда ты заболел. Пошла меня будить и увидела, как Машка идёт по коридору.

– Так! А почему решили, что это Машка, а не Дашка?

– А помнишь, когда пожар был… Вовка ещё потерялся…

– А-а-а… – вспомнил Александр. – Когда он её якобы предупредил, а она типа забыла?

– Да. Она же сказала, что она Маша.

– Выходит, Вовка не врал?

– Вообще-то он никогда не врёт.

– Интересно, что делала в тот момент Даша? – задумался Александр. – Ночью, понятно, она спит, поэтому сестра может освободиться от её контроля.

– А во время пожара она, возможно, была напугана и занята тушением. Вот Маша и стояла одиноко, как ребёнок, которому велели никуда не уходить и ждать.

– Да… возможно… а что она рисует?

– Пойдём, покажу.

Они поднялись наверх, в спальню, и Галина достала из комода стопку фотографий. Александр сел на край кровати и начал их рассматривать.

– Интересно, – задумчиво сказал он, остановив внимание на одном из рисунков.

– Что? – Галина села рядом, чтобы посмотреть, что же его заинтересовало.

Он глядел на странное сооружение, похожее то ли на минарет, то ли на ракету, то ли просто на свечу.

– Что интересно?! – переспросила Галина.

– Интересно, – очнулся Александр, – что подумает Вовка, если застанет нас в спальне вдвоём на кровати?

– Дурак! – Галина толкнула его и засмеялась.

– Пойдём лучше спустимся вниз. – Александр встал.

Открыв дверь, он вдруг как вкопанный застыл на пороге и жестом приказал Галине тоже замереть.

– Слышишь? – спросил он шёпотом.

– Что? – она прислушалась.

Половицы скрипели, словно по ним шёл невидимка.

– Что это?! – Глаза Галины округлились.

– Слышишь, да?

Она кивнула.

– А я уж подумал было, что у меня слуховые галлюцинации, – прошептал Александр.

Невидимка тем временем исчез в конце коридора.

– Что это?! – снова прохрипела Галина.

Александр пожал плечами и пошёл вслед за странным явлением. Вдруг внизу раздался грохот, словно на пол свалилась пустая кастрюля.

Александр с Галиной бегом кинулись в гостиную. Но никаких разрушений обнаружить не удалось. На полу ничего не валялось, а кастрюля, которая была заподозрена в создании этого звука, спокойно стояла на плите.

Галина в недоумении подошла и взяла её в руки.

– Саша! – простонала она. – Хорошо, что ты здесь, а то бы я умерла от страха. Что происходит?

Во дворе залаял Князь. Галина бросилась к окну, поставив кастрюлю на самый край стола, от чего она на самом деле грохнулась, повторив уже знакомый им обоим звон.

– О боже! – Александр с ужасом посмотрел на кастрюлю. – Галка! У меня же там каша варится! —

И он бросился спасать дом, а может, и всю деревню от пожара.

– Нееет! Я здесь одна не останусь! – закричала Галина и побежала следом.

Перейти на страницу:

Все книги серии Сквозь лабиринт времен

Похожие книги

Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Маринина , Геннадий Борисович Марченко , Александра Борисовна Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное